— Стой! — он уперся другу в грудь двумя руками. — Стой, Багира, я не хотел… Я не... Я не… — его лицо перекосилось, и он снова прыснул, как ребенок, утыкаясь Мэлу в грудь от хохота.
Марлоу свирепо рыкнул. Черты его лица поменялись, сделав парня наполовину похожим на кошку. Отвесив Данте оплеуху, он оттолкнул его с дороги и все же отошел на несколько метров, скрещивая руки на груди.
— Все. Я закончил на этом. Дальше домысливай сам, — донесся до Данте его приглушенный злобой голос.
— Ну… Погоди, Мэл, не полыхай! — Его апрентис вытер набегающие слезы. — Я прошу простить меня, я бестактный урод, да. Но просто ты и она… Это уму непостижимо.
— Я рад, что ты отметил, — Мэл нервно мотал появившимся из-за пояса кошачьим хвостом. — Это я про бестактного урода, конечно.
Данте подошел к нему сзади и поймал кончик мечущейся пятой конечности. Он потянул Мэла на себя, и тот зашипел, зло вздыбив холку.
— Отвянь!
— Ну Марлоу… Я не специально, ты же знаешь меня, — Данте навалился на него сзади и обхватил, чтобы жертве было трудно сбежать. — Расскажи до конца. Я не стану больше перебивать.
Он начал осторожно тянуть за хвост, чтобы вернуть дружелюбие друга. Мэл не собирался реагировать, и Данте потянулся к его талии, поглаживая живот, кожу на бедрах, забираясь кончиками пальцев под край джинсов.
— Мэл!
— Чего ты добиваешься? — Марлоу схватил его за запястье и резко развернулся, демонстрируя парню свое раздражение.
— Расскажи мне. Я не стану перебивать… — Данте мягко улыбнулся ему и высвободил кисть.
— Ты даже не прекращаешь улыбаться!
— Я улыбаюсь потому, что я почти начал забывать, какой ты несдержанный. Ты себе не представляешь, как мне не хватало твоих дурацких вспышек… — лицо Дантаниэла светилось такой искренней и неподдельной улыбкой, что Мэл закатил глаза.
— Не подлизывайся! — напряженно буркнул он, все еще сердясь.
Вместо ответа Данте обвил его шею руками и притянул к себе. Старший ворлок не знал, куда деть руки, он так и оставил их скрещенными на груди.
— Нет, правда, — тихо прошептал Дантаниэл ему в ухо. — Я рад, что я с тобой. Я чувствую себя… в безопасности. Ты совсем не изменился за эту пару лет, что мы не виделись.
Прикрыв веки, Мэл с несколько секунд терпел насилие. Потом он схватил Данте за талию и отцепил его от себя. Заглянув парню в лицо, он снова увидел глаза — горящие и яркие, такие детские, что было просто пугающе.
— Дантаниэл, что с тобой? Не веди себя так, меня сбивает с толку твой щенячий восторг, — произнес он все еще недовольным тоном.
— Ладно тебе. Просто я знаю, как повлиять на тебя, чтобы ты сделал то, что я хочу, — ехидно заявил его собрат. — Рассказывай конец истории.
Мэл поджал губы, не отрывая взгляда от его лица. Данте мог быть сущим дьяволом, Марлоу чуть это не забыл за то время, что провел в отдалении от него. Но он вспомнил теперь.
— Ну Мээээл… — тихо и жалобно прошептал друг в последний раз.
Марлоу провел рукой по его волосам, пропуская жесткие пряди сквозь пальцы.
— Знаешь? Я жалею, что Торквемада никогда не была как ты.
— Почему?
— Я бы не вытерпел, прибил ее сразу и не мучился бы целую вечность.
Комментарий к Глава 3. Как рождалось пламя Продолжение истории Марлоу в следующей части. Всем счастливых выходных! :)
====== продолжение 1 ======
Прошла пара дней с момента ритуала первого обращения. И Мэл, и его сестра, и матушка уже пришли в себя достаточно для того, чтобы продолжать заниматься магией.
— Fiat firmamentum in medio aquanim et separet aquas ab aquis, quae superius sicut quae inferius et quae iuferius sicut quae superius ad perpetranda miracula rei unius. Sol ejus pater est… — тихий голос отца плыл по помещению, приглушенный чтением вторящих ему членов семьи.
Да будет твердь на средине воды и да отделит воды от вод: те, которые выше, от тех, которые ниже; и будут те, которые ниже, подобны тем, которые выше. Солнце — её отец, луна — мать…
Мэлоди сидел по правую руку от своего создателя. Его мать и сестра расположились напротив, они держали свечи, окуривая помещение благовониями и ритуальными травами. Теперь, когда сила объединяла всех их, стало намного проще творить магию — она вытекала из-под пальцев послушная, как ласковая вода. Клодет вобрала в себя воздушную стихию, мать и отец – водную. И только Мэл стал горячим, как пламя, ему легко поддавалась природа огня. Он чувствовал себя сильным как никогда теперь и знал, что новая жизнь покажется еще лучше прежней.
Они читали заклинание медленно и по очереди, шевеля губами и раскачиваясь в такт.
Внезапно, как от порыва мощнейшего ветра, дверь пошатнулась под ударом. Отец не успел вскочить или сделать что-либо. Со следующим толчком она и вовсе слетела с петель, и в помещение ворвались люди.
Мэлоди узнал их тут же. За их спинами развевались плащи, а лица горели ненавистью, злобой и отвращением.
— Ты была права, сестра! Они ворлоки! — закричал тот, что стоял ближе всех.
