– К сожалению потому, что у нас это давно не cool, удел низкого социального класса – эмигрантов и ну… ты меня понимаешь. В моде здоровый образ жизни, и тренер мой – он просто бог, а, я уже говорила, так вот – мало кто знает, что я курю. Видишь – у нас уже есть общая тайна, – пропела Эстер, извлекая из сумки пачку длинных сигарет.
Марк затянулся, но никакого удовольствия не почувствовал.
«Сигареты такие же фальшивые, как она, – подумал он. – Дорогие, тонкие, как зубочистки, пафосные и совершенно безвкусные». Его размышления прервал не ко времени деловой монолог Эстер:
– Завтра, о, уже сегодня, у нас полно дел – я познакомлю тебя с сыном, проверю, все ли готово к предстоящему туру по стране, позвоню своему агенту…
– Дарлинг, а агент-то тебе зачем, ты вроде не звезда Голливуда?
– Зря ехидничаешь, детка, между прочим, мой будущий бывший муж имел неплохие связи в богемной тусовке и мог мне устроить кастинг в Голливуде, да. Я не там только по собственному нежеланию, ну вот так не повезло Голливуду. А агент – это менеджер, помогающий мне с билетами, путевками, резервациями и прочими подобными хлопотами – словом, турагент. Надо заказать тебе билет, причем желательно нашим же рейсом и insurance [41], обязательно insurance – это в Америке самое главное.
– Эммм, ты, конечно, хорошо без меня меня женила, Эстер, но вообще-то так дела не делаются, у меня тут бизнес на секундочку, и Софа, сестра, последнее время болеет.
– Не знала, что у тебя есть сестра.
– Ничего, ты вообще немного обо мне знала, имя-фамилия, место работы, где пироженки тебе покупаю и что полезное могу достать. Три с половиной года мы говорили в основном о тебе. О твоих зловредных коллежках Поле и Регине, о муже, свекре, свекрови, родителях, о ваших отпусках и прочих бытовых радостях.
– Оу, давай не будем вспоминать плохое? Это было так давно, я была совершенно незрелой.
– Действительно, нечего в этом копаться. Послушай, мне сейчас надо уехать, давай все остальное обсудим позже? – предложил Марк, спешно подбирая свое белье и одежду, разметанные по немаленькому полю боя гостиничного номера.
– Сейчас?! – изумилась Эстер.
– Да, извини, не рассчитывал, что наш ужин так затянется, надо ехать.
– Ну во-о-от, а во сколько ты вернешься?
– Даже не знаю, что тебе сказать, пока доеду до дому, пару часов посплю и на работу, потом к сестре, вечером после всех дел наверняка буду мертвый, так что…
– …извини, дорогая, прошла любовь, завяли помидоры, – шутливо продолжила вместо него Эстер.
– Ну, если тебе так больше нравится!
– Мне так совсем не нравится, и я знаю еще одного человека, которого это расстроит. Мы с
– Ага, опять без меня меня женили. А рассказать мне о своих грандиозных планах ты не могла? Я с удовольствием показал бы парню город, но свободный день надо планировать заранее, я же тебе объяснил, что и так неслабо загружен, а сейчас, когда болеет сестра…
– Но чем ты ей можешь помочь, ты же не врач?!
Очевидно, взгляд, который Марк бросил на Эстер после этих слов, был настолько недобрым, что та сочла за благо быстренько расплакаться. Она сидела на развороченной кровати, лила слезы и метала в него обвинения. «Дежавю!» – подумал Марк. «Не-а, не дежавю, и вправду было, – ехидно отозвалась память. – Рига, ваша первая встреча в постели, тогда ты был виноват в том, что испортил хорошую девочку».
Между тем девочка провела указательными пальчиками под нижними веками, убедилась, что тушь ее не подвела и можно бы продолжать плакать, но зритель уже почти одет и вот-вот улизнет, поэтому план простой – оглушить и утащить под одеялко, там разберемся.
– Тем не менее я надеюсь, что ты все же окажешь честь своему сыну, Даниэлю, и послезавтра покажешь ему Иерусалим, – почти официально произнесла она.
Сработало, Марк присел на кресло.
– Моему сыну? А где его отец?
– Его отец – шлимазл, который никогда ничего не мог сам, даже сына себе сделать! Я давно мечтала ему об этом сказать, а тут и случай подвернулся. Его партнер по гольфу сейчас со скандалом разводится с женой – ему соседи настучали, что когда к жене приходит садовник, с их территории раздаются странные звуки, не похожие на урчание газонокосилки, зато похожие на те, что раздаются, когда к той приходит тренер. Муж недолго думая нашпиговал дом и сад камерами, а дней через десять уже мог подавать на развод без компенсации. Так вот, вместо того, чтоб, теряя свои брендовые тапки с помпончиками из лебяжьего пуха, нестись к адвокату, его дура не нашла ничего лучше, чем начать оправдываться, и одним из доводов было «сейчас многие так делают, а тренер у нас с Эстер общий».
Но я-то оправдываться не стала, наоборот, сказала ему все, что за столько лет накопилось. В том числе и это, про сына.
– Зачем?
– Больно хотела сделать, чтоб понял, как мне было с ним плохо…
– А тебе было плохо?
