– Ну как-то же я оказалась тогда с тобой в постели! Я ж не гулящая какая-то была, ты у меня, между прочим, всего третьим мужчиной был!
– Хм, а тогда говорила, что вторым. Ты извини, мне сейчас действительно надо ехать, но я обязательно тебе позвоню. – Торопливо чмокнув даму в обиженно отвернутую щечку, Марк вышел в коридор с таким облегчением, будто не номер гостиничный покинул, а ристалище.
Приморское шоссе обдавало свежестью, и казалось, что доносит брызги ночного прибоя, что позволяло выключить кондиционер, открыть окна и гнать свою белую лошадку, наслаждаясь темпом, воздухом и безлюдностью ночного шоссе.
«Чулки эти похабные – интересно, это у нее от глупости, комплексов или манипуляция такая, типа кости, кинутой голодной собаке? – думал Марк по дороге в Хайфу.
И сына своего зачем-то приплела. Мыльная опера – „Санта-Барбара“, сага „Династия“ и „Беверли-Хиллс“ в одном флаконе! Щи с „Шанелью“ и сироп с соплями. Я-то ей зачем?! Вроде и не деньги ей нужны, она, кажется, меня вообще чуть ли не за нищеброда приняла. Штат любовников у нее явно тоже и без меня имеется. В мужья, что ли, вывезти хотела? Бывшему отомстить или, наоборот, спровоцировать его на примирение. Импорт я ей, мать ее!»
Марк был в бешенстве, которое отлично маскировало недоумение и обиду. Обидно было за потерянное время и душевные силы, за собственную ставшую столь явной неразборчивость, за родителей, так и не дождавшихся от него внуков. Потери свербили, но куда больше болела недополученная прибыль – не встреченная им Хорошая Еврейская Девочка, не случившаяся жена, нерожденные дети. «Ее Данику восемнадцать, и до этого мы с ней крутили несколько лет. Это же сколько потерянных лет моей жизни! А если парень и правда от меня – получается, она и сына у меня украла. Нет, об этом просто не сметь думать: кто его вырастил – тот ему и отец, с меня и так хватит позора. Боже, какой же я идиот!»
Отдельно злился Марк на друга, тот тоже молодец – такую свинью ему подложил. «Пытали его», как же, не мог отвертеться или спросить его, Марка, согласен ли он, чтоб Эстер получила номер его мобильного. Впрочем, самокритичности ради, Марк не сомневался, что на тот момент номер дать непременно бы согласился, хотя бы из любопытства. Что ж, наверное, надо было испить эту чашу до дна, чтобы закрыть эту тему раз и на всегда. А Алик, ну что Алик, это все равно что Асю винить из-за нашей размолвки, ведь не будь мы в ссоре, точно ни за какими приключениями я бы не поехал.
«Надо наконец с ней поговорить по-человечески, с Асенькой, тяжело без нее, как будто чего-то важного не хватает. Вопрос, рассказывать ли ей про это недоразумение с Эстер. С одной стороны, ни одной женщине это приятно не будет, и если сам не расскажу – она никогда не узнает».
Наверное, утаить было бы правильно, все равно никаких последствий история с Эстер иметь не будет, это Марк знал уже совершенно точно, тем более нет причин нарушать покой любимой женщины. С другой – и это он понимал столь же отчетливо – начинать настоящие отношения со лжи очень не хотелось. И с кем? С Асей, совершенно открытой перед ним и принимающей его всегда и всяким.
Не может быть, чтобы она не поняла его и сейчас, а если и не поймет – ну не судьба, значит, и здравствуй, привычное одиночество, «Сгорел сарай – гори и хата!». Назад в одиночество он совсем не хотел, но был так вымотан, что более оптимистичных моделей развития событий мозг в этот момент не предлагал.
«Мужа бы ей хорошего, любящего, надежного! – с нежностью подумал Марк, подъезжая к дому. – Надежный-то я точно, а вот могу ли кого-то любить, если настолько не люблю себя, что сегодня… А что, собственно, было сегодня? Последняя нота прошлой любви. Точка. Логичное завершение и свобода. Да, я могу любить, могу и хочу, а если и не умею – то научусь, ради нее я хотел бы научиться любить правильно, так, чтоб ей было хорошо. Если тебе хорошо – то и мне хорошо», – под эти размышления в урну у дома полетели так и не распакованные предметы индивидуальной защиты. Не пригодились – предусмотрительная бывшая любовь позаботилась и об этом.
Марк же позаботился о том, чтоб, едва войдя в дом, пристально оглядеть себя в зеркало, удовлетворенно отметить, что на видных местах не осталось страстных следов чуда американской стоматологии, снял с плеча волос Эстер и под краном умылся с мылом – руки, лицо, шея, еще раз лицо, чтоб ни запаха, ни воспоминания.
Едва закончив самые неотложные дела, Марк таки не сдержался и позвонил Алику – оторвался на нем от души. Тот не совсем понимал, в чем уж таком страшном виноват, ну подумаешь, телефон без разрешения сдал, так не чужому же человеку. Вместе с тем никогда за многие годы их знакомства Алик не слышал друга таким злым и разочарованным, а потому довольно быстро собрал в кучу мысли, извинения и обещания прилететь первым же рейсом, благо накануне между Ригой и Тель-Авивом наладилось прямое и вполне регулярное авиасообщение. Марк лишь раздраженно рявкнул на это предложение.
