Решив все взвесить, Марк взял время на подумать и набрал знакомый номер лишь пару недель спустя. Ася ответила сразу, как будто только его звонка и ждала. На удивление, она была приветлива и вроде даже не собиралась возвращаться к их ссоре, что как бы снимало с Марка очень нелюбимую им миссию – извиняться. При этом извиниться ему все же хотелось, хотя он еще не решил, будет ли рассказывать о «недоразумении» – так он теперь называл их последнюю встречу с Эстер.
На настойчивые звонки последней он не отвечал, страница эта была для него перевернута окончательно, но свою вину перед Асей он знал. Даже не то что вину, они же в это время как бы расстались. Хотя кому врать-то, расставаться с Асей Марк не хотел ни в каком случае, психанул просто или что-то вроде этого. Ладно, чего уж, в процессе разговора явно найдутся правильные слова и все будет даже не как прежде, а намного лучше, теперь уже по-настоящему.
– Знаешь, после нашего последнего разговора я чувствую себя не в своей тарелке. Я совершенно не собирался с тобой ссориться, но… – начал было Марк, но Ася сразу же перебила его:
– Вот так и не научился ты извиняться без «но», так лучше и не извиняйся вовсе – «но» убьет любое извинение, и я же окажусь виноватой. Тем более что я действительно тогда погорячилась, у меня тоже много наложилось, плюс после смены на скорой была. Короче, кто старое помянет – тому глаз вон, а я слишком люблю твои глаза, чтобы позволить себе такую расточительность.
– Тогда давай встретимся, кофе попьем, я очень по тебе соскучился, к тому же, наверное, должен тебе что-то рассказать.
– Я тебе тоже! Причем не наверное, а наверняка, – отозвалась Ася, и они договорились увидеться следующим же утром в одном из кафе на Центральном Кармеле.
Ночь прошла не очень, сказался напряженный день, крутясь с боку на бок, Марк досадовал на себя за то, что не позвал Асю домой уже сегодня – так жаль было терять хоть пару часов, да и предстоящий разговор… Он еще не очень понимал, как поведет его, решив действовать по обстановке.
Стремясь увидеть Асю как можно скорее, Марк приехал на встречу раньше, чего в обычной жизни с ним почти не случалось. Бегло глянув в меню, он подумал, что давно не сидел здесь, хотя именно в этом кафе несколько лет назад встретил Асю. Нет, скорее увидел – встретить ее ему тогда не хватило мозгов. Миловидная, но не обращающая на себя внимания женщина оставила его тогда абсолютно равнодушным – ловко управляется с мамиными ходунками, сесть той удобно помогла, плед принесла, заботится – чего еще желать от маминой помощницы. Скользнув по ней взглядом, он все же отметил тогда ее привлекательную внешность, огороженную стеной обороны отчаявшейся женщины: отсутствие макияжа, неброская практичная одежда, взгляды только по делу.
Еще подумал тогда: «Нелюбимая». Для упрощения амурной коммуникации Марк давно уже встречающихся ему женщин классифицировал. «Нелюбимая» – был одним из самых тяжелых случаев, с которым мужчина предпочитал не связываться. Мама родила, но не облизала, папа не любил, в школе считалась дурнушкой, потом мужчины обижали – так представлял себе этот тип Марк и знал сопутствующие риски: ревность на фоне низкой самооценки, неумение подать себя в обществе и прочее, ну никак ему не подходившее.
Впрочем, с Асей был тот редкий случай, когда мужчина ошибся, несмотря на весь свой немаленький опыт, это он понял в первый же их вечер. Позже, когда они начали разговаривать словами, а не руками, губами и прочим, делающим слова ненужными, он понял, в чем именно ошибся. Ася действительно была нелюбимой, просто, кроме дочки, ее некому было любить, так получилось. Она родилась в теплой любящей семье, где родители души не чаяли друг в друге и девочке, которой всегда говорили: «А знаешь, почему ты такая красивая/умная/ловкая?» Ответ дочка знала с младенчества. «Потому что я плод любви?» – уточняла она, и мама подхватывала ее на руки, заливаясь счастливым смехом, а папа сгребал в охапку их обеих и таскал на руках, то подкидывая, то обцеловывая. У девочки никогда не было фирменных шмоток и супермодных обнов – баловали ее родители иначе: совместными походами и поездками на юг, посиделками с коллегами-врачами, интересными книгами и хорошей, хотя и не всегда разрешенной по тем временам музыкой.
Ася не просто любила вспоминать свое детство – она в нем грелась и купалась, тот период представлялся ей одним сплошным счастьем, за минусом частых ожиданий родителей с ночных дежурств. В школе тоже все шло гладко – девочка была обязательна, исполнительна и нешкодлива, учеба давалась ей нетрудно, разве что иностранные языки с лету не хватались, но тут выручала усидчивость. Она не была зубрилой и заучкой, просто с детства наблюдая трудолюбие и самоотверженность родителей, понимая, как важна их работа и видя, каким уважением пользуются те у коллег и спасенных пациентов, она уже в начальной школе решила стать врачом, а потому просто училась с удовольствием.
