Твои деревья будут тихонько шептаться об этом и наблюдать, как ты в Сукке лезешь на стол и, закинув на место ветки, смешно толкаешь их щеткой, а упрямые ветки все никак не ложатся на свои места, и хлипкий раскладной шалаш того глядишь завалится на сторону. Дерево, что повыше, тогда заглянуло в твое окно и увидело, как на ночном столике лежит тетрадка твоей любви, которую ты никогда не допишешь и никогда никому не покажешь. Оно ничего тебе не сказало. И только бугенвиллея яркими лепестками заплакала о твоей бестолковой любви.
– Я буду долго тебя любить, – сказала ты Марку в вашу первую ночь, когда вы, ненадолго оторвавшись друг от друга, вышли на террасу его дома.
Он посмотрел на тебя рассеянно, явно не готовый к ответу, ответственности, обещаниям и предложениям. Ну и пусть. Пусть будет как будет…»
Ожидая их нынешней встречи, Марк так и не знал точно, с чего начать разговор. Наверное, все-таки с объяснений, только теперь без «но». Во всяком случае он постарается без «но», хотя будет непросто – так привык. Главное после этой извинительной прелюдии донести до Аси самое важное – она нужна ему вся и всегда. Не важно, как будет называться формат их отношений, он бы и рад жениться, но если ей это не подходит – пусть будет по ней, лишь бы вместе.
Говорить ли о произошедшем с Эстер – было до сих пор непонятно, и Марк решил сориентироваться в процессе разговора. Марк уже не был уверен, что Ася примет такое, а потому сомневался, говорить ли об этом. А что если этого преступления Ася ему не простит? Не от ревности не простит, а от любви – преступился же он в первую очередь перед собой, себя предал – этого может не простить. Они редко говорили о любви, в предыдущей серии их отношений Ася дистанцировалась от всего, что могло сделать их жизнь общей, но Марк чувствовал и знал, что она любит его больше, чем он сам себя. И чем саму себя она явно больше любит его. Она вообще явно любит любить.
Появление Аси сбило его со всех мыслей и смело предварительно законсервированные мысли. «Какая красивая! – подумал Марк. – И каким фантастическим идиотом надо было быть, чтобы не замечать этого. Почему было сразу, уже несколько лет назад, не сгрести ее в охапку, не утащить домой и ни на шаг не отходить. Может, даже родили бы кого вместе. Сколько времени потерял, да чего теперь, сейчас же тоже неплохо – девочку ее на ноги поставим и друг для друга будем жить. Тоже счастье!»
Поднялся ей навстречу, прикоснулся губами к щеке, убедившись, что родной запах за это время не изменился и не очужел, проводил за стол. Ася сияла, ей явно не терпелось рассказать ему какую-то новость. Неужели ее дочку, Лиэльку, взяли на офицерские курсы, или Софа наконец вылезла из своей раковины на свет божий?
Заказали кофе и яблочный штрудель – вкусы на сладкое у них тоже совпадали. Марк в очередной раз с удовольствием понаблюдал обычный кофейный ритуал Аси – пакетиком сахара постучать об стол, чтобы песок ссыпался вниз, надорвать упаковку сверху и тонкой струйкой высыпать сверху на пенку капучино, не размешивая. Непременно по кругу и сахар обязательно коричневый. И хорошо бы корицей сверху припорошить, но это если расторопный официант сам догадался подать, специально Ася не просила, ей было неловко обременять кого-либо заботой о себе.
– Ну рассказывай, – попросил Марк.
– Сперва ты.
– Я… – замялся мужчина. – Хорошо, давай тогда я сразу с конца начну, а потом вернусь в начало и надеюсь, это действительно станет началом очень важного. Короче, если с конца – то я очень перед тобой виноват и должен тебе рассказать…
– Не должен, – неожиданно резко перебила его Ася.
– Я думаю, так будет правильно.
– Знаешь, у меня было время подумать, и я поняла, что как ни старалась этого избежать, но с тобой совсем потеряла свое собственное «я».
– ?
