– Hi, – вымолвил отрок и вымученно улыбнулся.
Сказать, что Софа пребывала в шоке – не сказать ничего. Она была обескуражена таким напором и смущена странностью ситуации – незнакомая женщина вела себя чуть ли не как родственница, а Софа вообще не понимала, кто это. Имя Эстер ей тоже ничего не говорило – ну не хвастался тогда брат перед семьей этой историей. Позже, на многочисленные расспросы сестры по поводу его бобыльства, намекнул, что была в его жизни очень значительная, но грустная история. Да, еврейка, нет, не срослось, вышла замуж, уехала в Америку. О том, что история была замужем, брат тогда целомудренно умолчал.
Теперь же выходило, что они все эти годы не теряли друг друга из виду, история была с продолжением, и продолжение через каких-то три года достигнет совершеннолетия. Да, в Америке это в двадцать один.
В какой-то момент несмолкающего треска по поводу преуспевания новой родственницы в Штатах, та вдруг уставилась на буфет и ринулась к нему, как такса к подстреленному зайцу, и тут дверной замок зашуршал и впустил Асю. Гостья, остановившись в прыжке, замерла, оценивая ситуацию, а видя, что женщины сердечно обнялись, решила, что это тоже новая родственница, метнулась к ней и, протянув холеную лапку с фальшивыми ногтями, но вполне натуральными бриллиантами, промурлыкала:
– Хеллоу, Я Эстер, систер ин лоу Софи, а это наш Даник. Дорогая, а как будет систер ин лоу на русском? – спросила она опешившую Софу, но Ася ее прервала, коротко сообщив, что перевод знает, и собралась было ретироваться, однако Софа так умоляюще на нее посмотрела, что та решила ненадолго остаться. Она начала разбирать принесенные покупки, когда Эстер, вспомнив, куда скакала до этого, вернулась к буфету и затараторила:
– О, это невероятно, я знаю это фото, это же Марк! О, мой бог, это как раз за год до того, как родился Дэниэль, Рига, восемьдесят третий год, райт? Я не верю! Дэниэль, ты должен это видеть!
Ася ошарашенно смотрела на Софу, но та пребывала в неменьшем замешательстве. Пытаясь сохранять хладнокровие, Ася убрала в кухонный ящик опустевшие мешки из-под продуктов и протянула Софе чек. Так было у них заведено с того момента, когда Ася в первый раз принесла покупки вернувшейся в отчий дом Софе. Та тогда настояла, что за помощь в готовке благодарна от души, но за покупки будет деньги отдавать, иначе не согласна.
Вот и сейчас, подслеповато рассматривая чек, она пошла было в комнату за сумкой с кошельком, но Эстер твердо и уверенно выхватила из ее руки бумажку, мельком увидев сумму в сто семьдесят шекелей, проворно вытащила три сотни из своего кошелька, сунула их опешившей Асе и сказав: «Спасибо, дорогая, сдачи не надо, и сегодня нам ваши услуги больше не потребуются, я буду счастлива помочь Софи сама, по-родственному», – открыла перед той входную дверь. Покраснев до корней волос, Ася выскочила из квартиры, даже не попрощавшись с остолбеневшей от такой наглости и самоуправства Софой.
Когда к Софе вернулся дар речи, она повернулась, чтобы высказать нахалке все, что о ней думает, но наткнулась взглядом на подростка, который, даже не понимая по-русски, чувствовал все непотребство разыгравшейся сцены и буквально вжался в стул, опустив глаза так низко, чтобы не слишком длинная челка прикрыла пунцовые щеки.
Вот тогда-то, не сказав обидчице ни слова, Софа проследовала в гостиную и набрала номер брата. Маневр возымел-таки действие, ибо минут через десять после их разговора, поняв, что ловить тут больше нечего, гостья вызвала такси до Тель-Авива и, сдержанно попрощавшись, отбыла, едва протиснувшись в дверь, куда, обгоняя ее, ломился юноша, не перестающий повторять на английском «сорри».
От услышанного Марк впал в такую ярость, что почел за благо поскорее закончить разговор с сестрой, чтобы случайно не сорваться на нее. Положив же трубку, он ощутил полное бессилие, опустился на стоявший поблизости пуф и, обхватив голову руками, прошептал: «Ася… Ну вот и все!»
Ровно неделю спустя Марк уже собирался выезжать в аэропорт встречать друга, как тот позвонил из Праги. Сбивчиво и тихо, явно прикрывая трубку рукой, Алик извинился, сказал, что должен задержаться в Праге на сутки, и просил встречать его завтра в то же время с такого же рейса. «С тобой все в порядке?» – только и успел спросить Марк. «Еще не знаю, кажется, даже очень, но пока не уверен. Извини, не могу сейчас говорить, прилечу – расскажу!» – торопливо ответил Алик и, не дожидаясь реакции друга, нажал отбой.
