– Так тут ни одна предыдущая модель не подходила, как ты не понимаешь? Ну что мне ее, пожать, как на партсобрании, надо было? Или церемонно к губам поднести, по дороге слегка сжать и поцеловать, как бы случайно задев языком и декларируя намерение?
– Ну как вариант…
– Да не было там вариантов. Понимаешь, я впервые стоял перед женщиной, с которой ни один из рабочих вариантов не проходил. Она настолько настоящая, что любая заготовка опошлила бы этот момент безвозвратно, а новое придумать я был не в состоянии – так залип взглядом на этой руке. Не знаю, успел ты разглядеть – у нее удивительно тонкие запястья. И лодыжки тоже, но это я потом уже увидел. А тут на руку смотрю – тонкая совсем и в веснушках вся, как девчачья, и браслетик на ней незамысловатый такой, но очень подходящий, и вся она такая… подходящая, как для меня скроенная. Единственное, что хотелось – взять за эту руку, к себе притянуть, и чтоб окружающее все растворилось.
– Так что ты сделал?
– Странное я сделал. Ответил ее протянутой правой руке своей левой, не пожал, а взял ее за руку просто, правой чемодан ее подхватил, благо она только с ручной кладью была. Сказал: «Я – Алекс, найс ту мит ю» и спросил, готова ли она показать мне Прагу. Она обалдела немного, говорит, самолет у нее в Израиль через семь часов – оказалось, мы одним должны были лететь. Я говорю: «О, смотри, как между нами много общего – я тоже должен лететь этим самолетом!» Причем откуда у меня так язык на английском развязался – не понимаю. Когда-то неплохо его знал, но как наш бизнес с Германией серьезнее раскручиваться стал – я дойч пошел учить, вроде неплохо насобачился, но инглиш он мне напрочь выбил. А тут прям как попрет! Ноа же совершенно неожиданно для меня вдруг сказала, что согласна, только друзей предупредит.
Я в такси специально рядом с ней садиться не стал, от греха подальше – меня такое желание охватило, боялся не сдержаться, а мы ж пять минут как знакомы. Спереди, рядом с водителем сел, а сам назад поглядываю. И как ни посмотрю – с ней глазами встречаюсь, она тоже их от меня не отводила, представляешь?
Вышли мы в самом центре, в Старе-Месте, ладно, думаю, хоть еврейский квартал посмотрю, читал о нем, даже путеводитель по Праге с собой на всякий случай взял. Открыл, показал ей, мол, давай сюда пойдем. А Ноа вдруг мне: «Зачем?» Я – ну как зачем, история, то-се. А она за рукав меня взяла, лицом приблизилась так, что я дыхание ее почувствовал, и спокойно сказала: «Мне сорок три, я не замужем и никому ничего не должна. К тому же мы с тобой очень похожи – мы даже должны сегодня лететь одним самолетом и оба лететь не хотим! Если нам нужна причина – то, кажется, это прекрасная причина». Всё. В этот момент мы впечатались друг в друга так, что не помню как, спиной, кажется, двери ближайшего отеля открыл, благо их там множество, так, не прерывая поцелуй, жестами как-то номер заказал, в лифт так же вползли, не расплетаясь… Через пару часов только на несколько минут отвлечься друг от друга смогли – она друзьям позвонить, предупредить, чтоб на рейс не ждали, я – тебе.
– Ну ты даешь!
– И это тоже, давал реально, как двадцать лет назад, и брал – набраться не мог. Вот так со стороны реально как бред звучит – еще два часа назад знать друг друга не знали, а тут ни наговориться, ни налюбиться, ни расплестись. Насилу на следующий день в самолет друг друга запихнули, дай нам волю – так и остались бы там и, наверное, померли б голодной смертью, потому что на еду отвлекаться тоже не хотелось.
– Слушай, а я и предположить не мог, что ты такой романтик, и ведь сколько лет знакомы…
– А я? Я и сам за собой такого не знал. Нет, на тренерскую работу пока не собирался, но из большого секса уже точно ушел, чего там нового-то. А тут такое. И это же не про секс совсем, там все вместе совпало, и голодны мы с ней оба оказались безумно. Опять же, не сексуальным голодом, а другим каким-то, по теплу голодом, по родству. Хрен его знает, до сих пор не могу всего этого осмыслить. Вот разве что сейчас ощутил, что спать зверски хочу, может, высплюсь и лучше объяснить смогу, я пока и сам не понял.
– Да чего там объяснять? Спи уже, сейчас до дома доедем, разбужу на минутку – комната тебе уже готова, только на второй этаж поднимешься – и продолжай спать, будить завтра не буду, ключ от дома внизу на буфете при входе оставлю.
Впрочем, последней фразы Алик уже не слышал, мирно посапывая на пассажирском сиденье. Судя по мечтательно-блаженному выражению лица, снились ему явно не памятники архитектуры красавицы Праги.
Еще договариваясь об этом визите друга по телефону, Марк предупредил, что обидится, если тот и на сей раз снимет отель. Алик с удовольствием согласился воспользоваться его гостеприимством. Теперь же, проснувшись следующим утром в Хайфе, он почувствовал себя неуютно. Ближе к вечеру решился-таки и спросил:
– Дружище, я обещал и собирался все время в Израиле быть у тебя и с тобой, но тут понимаешь, какое дело…
