Суббота, на которую была назначена встреча Алика с семьей избранницы, у Марка не задалась с ночи – мучили кошмары, что ему в принципе было не свойственно, сны редко навещали его. Утро мудренее ночи не оказалось – давило непонятное беспокойство – очень хотелось позвонить Алику и попросить все отменить, но это же смешно – «Алё, дружище, ты не поверишь, мне тут сон плохой приснился, причем я его не помню, но ты давай все сворачивай!».
Чтобы как-то отвлечься, Марк удлинил утреннюю прогулку с Бараком, дойдя с ним до дальней собачьей площадки. Подросток с приемником там же выгуливал своего шпица, из динамика лилась какая-то восточная попса, Марк такое терпеть не мог и, отсев на дальнюю скамейку, задумался о своем. Из размышлений его вывели настойчиво повторяющиеся телефонные номера, вместо музыки доносящиеся из приемника. 1255142 – Кармель, 1255144 – Рамбам, 1255145 – Бней-Цион.
Странные номера – подумал про себя Марк – без кодов города и вообще подряд идут, хотя эти больницы в разных концах города. Стоп, больницы! Почему больницы?
– Повторяем номера телефонов для экстренной связи, по которым вы можете получить сведения о пострадавших.
Парень, в руках которого был приемник, выглядел совершенно растерянным – как будто он был виноват в том, что принес плохую весть, и не слушай он до этого свои завывания, может, и вести этой не было бы.
– Количество убитых уточняется, на данный момент есть информация о двенадцати погибших и десятках раненых… террористка-смертница… взрывчатка была начинена гвоздями, шурупами и другими мелкими острыми предметами из металла… ни одна исламистская организация пока не взяла на себя ответственность…
Перепрыгнув махом через все сооружения для выгула собак, Марк через секунду очутился возле парня.
– Где?
– «Максим», – ошарашенно ответил он. – Ресторан на берегу. У меня друзья из класса туда собирались идти. Ты случайно телефон не запомнил?
– Какой к чертям телефон?
– По которому звонить и спрашивать про ребят: про Арада, Эйтана и про Йоэля, – сказал совсем взрослый парень и разревелся, как маленький.
– Послушай еще, сейчас наверняка повторят, – кинул ему Марк, на ходу подхватывая Барака на поводок.
Еще издали, на подъезде, он увидел суету, раньше наблюдаемую лишь по телевизору, когда показывали последствия терактов – вой сирен и запах гари, а в этой гуще снуют медики, парамедики и члены погребального братства. Этих в оранжевых жилетах сегодня было особенно много. «Беда-беда-беда», – стучало в висках, Марк сам не понял, где именно на пляже бросил машину, когда кинулся к остаткам того, что еще утром было модным приморским рестораном.
Сейчас покореженные конструкции «Максима» нелепо торчали между шоссе и пляжем, а окна, за места у которых обычно боролись столующиеся, зияли пустотой выбитых стекол и рассеянно щурились на море, которое в диссонанс ко всему происходящему ужасу сегодня было удивительно спокойным. Не в силах посмотреть на место трагедии, Марк тупо уставился на водную гладь – воздух разрезали стоны, вопли, отрывистый рык врачей и полицейских: «Не трогать!», «Есть еще кто-то внутри?», «Не подходить!», «Кто у вас там?» – а он смотрел на воду и не верил, что любимое море может быть настолько равнодушным к трагедии, развернувшейся прямо перед ним. Так и не дождавшись от него хоть какой-либо ряби, Марк повернулся к равнодушному морю спиной и обреченно поплелся на звуки беды. Еще издали он увидел знакомую фигуру – прямо на земле между тремя черными мешками сидела Ноа.
Подходя к ней со спины, Марк увидел у нее на затылке странную лепешку, прибившую ее буйные кудри. Жирные и черные от копоти кудри безжизненно висели на разорванной майке, норовя прилипнуть к ране на предплечье. Приблизившись, он понял, что лепешка была запекшейся кровью.
– Ты ранена? – спросил он, наконец-то дотащив себя до нее. Ноа молчала, безучастно уставившись перед собой.
– Не трогай ее, она в шоке. Ранена легко, сейчас ее тоже заберем в больницу, пока вывозим тяжелых. Если хочешь помочь – будь с ней рядом не отходя, не дай ей уйти, не трогай, если потеряет сознание – срочно кричи врачам и позови к ней психологов, когда те освободятся, – проносясь мимо него, крикнул кто-то в форме, наверное, санитар. – Кто ты ей? Семья?
– Друг. Точнее… – но уточнять не пришлось, медик скрылся в развороченном здании.
– Ноа, где Алик? Ноа?
Женщина молчала.
Марк не понимал, что делать. Никогда ранее он не чувствовал себя настолько беспомощным.
– Кто здесь? – предпринял еще одну попытку Марк, кивнув на мешок. Женщина его не слышала. Он попытался приоткрыть целлофан.
– Не трогать! – резко рыкнул оказавшийся тут же член похоронной команды, поправил почти сползшую с головы кипу и добавил намного мягче: – Брат мой, нельзя, извини, нельзя. Соболезную тебе от души. Кто у тебя там?
– Не знаю.
– А кто у тебя был в «Максиме»?
– Друг.
