– Да что не отдаст, ей всё в зачёт пойдет. Хозяйка на себя все её долги перетянула.
– Не понял.
– Хозяйка, как коллектор, расплатилась по всем долгам за неё перед Игорем. Теперь эта смертная лишь ей их может отдать, причём с процентами отдавать должна, много, всю свою жизнь, если хочет хоть чуточку отработать свою карму.
– Мне то ни к чему, – хмыкнула я.
– Тебе да, о тебе речи и нет, – согласно кивнул Золотце. – Я сразу сказал: если захочешь и разрешишь. Хотя поди плохо иметь такую смертную в подчинении. Ведь, что пожелаешь, сотворить с ней сможешь, причём без всяких последствий для себя.
– Золотце, скажи, если Алина не примет от неё ничего, что с ней будет? – продолжил расспросы босс.
– Сольёт на минималке душу в ближайшее время.
– Алин, может пожалеешь? Димка явно тебе благодарен за неё будет, – проговорил босс, повернувшись ко мне.
– Мне надоело с биомусором возиться. Не хочу.
– А кто центр для таких открывает? Не ты ли?
– Таких брать туда не буду. Там будут лишь те, кто сам готов трудиться на своё и чужое благо, а тем, кого заставлять надо, там не место.
– А вдруг она уже готова трудиться? Ты же не видела её.
– Вить, вот девяносто девять из ста, что она опять получить что-то хочет, а не отдать, и после того, как посмотрю, мы с Димкой, скорее всего, поругаемся, потому что ему наверняка её жалко будет, но мне надоело его жалость из собственного кармана оплачивать. Надоело! Я себя уже чем-то вроде помойки ощущаю, куда все стремятся, что похуже, бросить.
– В помойке всё лишь хранится, Алин. Ты на перерабатывающий комплекс больше похожа. Игоря так точно переработать сумела. Сейчас, кто не знает о его проблемах, вряд ли догадается, что мальчишка неполноценен. С особенностями, конечно. Но у кого их нет?
– Вить, твой комплимент больше на оскорбление тянет. Поэтому давай не углубляться. У меня не то состояние, когда меня так нервировать можно, – указав рукой на свой округлившийся живот, проговорила я.
– Убойный аргумент, моя радость. Всё. Я сдаюсь. Сейчас поеду, всё улажу. Всё будет в ажуре. Главное не нервничай, моё сокровище, – он обнял меня и осторожно поцеловал в шею.
Одно время босс пытался гладить или целовать мой живот, но я так негативно реагировала на это, что теперь он старался его даже не касаться.
Часа через три мне позвонила Оксана, сказала, что Виктор Владимирович приехал в отделение сам, и все вопросы решил. Она решила, что вести Игоря в школу смысла нет, он нервничает очень и агрессивен. Поэтому она решила вернуться домой, и очень просит меня, если я смогу, прийти, чтобы успокоить Игоря.
Я сказала, что сейчас подойду и пошла домой. Хотя, если честно, я за эти месяцы настолько привыкла жить у босса, что и не знаю, какой дом теперь считать моим. Оба уже моими были. В одном я часто бывала, в другом отдыхала и ночевала. Поэтому для себя начала называть один дом, где обитали Димка, Оксана и Игорь – малым домом, а другой, где жили босс, его сыновья с гувернанткой и я – большим. Оля с ребёнком и няней жила в гостевом доме. Все как-то к такому раскладу привыкли и считали уже естественным. Но не об этом сейчас.
Войдя в холл малого дома я обнаружила Оксану и стоящего рядом с ней и кричащего на неё Игоря.
– Ты почему меня о ней спрашивала? Ты не имеешь права меня спрашивать! Ты гадкая! Ты злая! Ты не защитила меня, я маме жаловаться буду! – истерично кричал он и топал ногами.
– Тихо, тихо, мой мальчик. Успокойся, пожалуйста. Иди ко мне. Не надо так нервничать и кричать, – проговорила я и раскинула руки, приглашая в свои объятья.
Он тут же кинулся ко мне, прижался и начал сбивчиво и плача рассказывать, что на него набросилась какая-то грязная тварь, он так и сказал «тварь», а потом несколько раз в своём сбивчивом рассказе это слово повторил, рассказывая, что та говорила, что его мама, а его мама я, и Оксана его не только не защитила, а ещё о чём-то спрашивать посмела.
– Тихо, тихо, мой мальчик, – ласково обнимая и гладя его по спине, проговорила я, – как же не защитила, если ты дома, рядом со мной, а не где-то ещё. Ведь дома со мной? Значит, защитила. А спрашивать ничего тебя больше не будут. Мы сейчас пойдём, ты ляжешь, я тебя поглажу, ты успокоишься. Всё хорошо будет, мой мальчик. Всё хорошо. Пойдём.
Я увела его в его комнату, умыла, и сказала, что ему надо раздеться, лечь в кровать и немного поспать.
– Так ведь день, мам. Я не маленький, днём спать, – попытался возразить мне он.
– Или ты ложишься, или я ухожу, – проговорила я, и Игорь моментально разделся и лёг.
Я укрыла его одеялом, села рядом, велела закрыть глаза и начала ласково гладить по голове и спине. Минут через десять Игорь крепко спал.
Я встала и вышла в коридор. Там стояла бледная и нервно теребившая что-то в руках Оксана.
– Он спит. Включи камеру в его комнате и выведи на экран в гостиной, там поговорим, – проговорила я и пошла в центральную гостиную.
Оставшись одна, я села в кресло и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза, готовясь к непростому разговору. Обстоятельства вынуждали скидывать карты и искать новые способы контролировать дальнейшее неразглашение информации.
