– Павел Трофимович, не взлетайте, пока, – попросила я, – мне в вену попасть ребёнку надо, я не делала этого никогда.
– Алина Викторовна, хотите я сделаю? – несмело задала вопрос Влада, – я училась делать внутривенные уколы.
– Давай, – радостно согласилась я, и Влада, поменявшись местами с боссом, достаточно ловко установила девочке капельницу.
После чего она предложила, что останется со мной сзади, на случай, если с капельницей что-то не так будет.
– Хорошо, так, возможно, будет лучше. Вы всё-таки женщины и лучше понимаете что с ребёнком делать, – проговорил босс и скомандовал Павлу взлетать.
– На полную жмём к Москве, Виктор Владимирович, и там на площадке у Филатовской паркуемся? – поинтересовался тот.
– Да, Паш, думаю, к моменту нашего подлёта Вадик договорится, что нас там встречать будут. Маршрут, главное согласуй с диспетчером.
Всё время полёта я постоянно гладила девочку, поднимая её потенциал и стараясь перенастроить искажённые колебания, Золотце активно руководил процессом, постоянно давал ценные указания и комментировал мои действия. Босс, полуобернувшийся с переднего кресла, с улыбкой наблюдал за процессом, но никак не комментировал, поскольку мы были не одни.
Наконец мы приземлились, босс прям с капельницей вынес девочку из вертолёта, чтобы отдать ждущим медикам, а я обессилено откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Когда босс вернулся, радостно сообщив, что медики сказали, что всё на первый взгляд неплохо и шансы есть, что жить будет, я была практически в отключке.
Он быстро поменялся местами с Владой и начал теребить меня:
– Алина, Алина, что с тобой? Врача позвать?
– Не нужен ей врач. Оставь её. Ей отдохнуть надо, – зашипел на него Золотце. – Домой её вези.
А дальше я ничего не помню. Отключилась окончательно.
***
Очнулась я утром в своей кровати, рядом в кресле дремал босс. Как только я пошевелилась, он открыл глаза и сразу склонился ко мне:
– Ты как, моя радость? Как самочувствие? Что-то хочешь?
– Пока не поняла… вроде ничего. А ты почему тут сидишь?
– Я бы вообще не тут сидел, а в больницу бы с тобой поехал, но Золотце твой упёрся, рычал на меня как крокодил, мол, отвези домой и не трогай. Я рискнул прислушаться к его совету. Про девочку кстати, спросить не хочешь?
– Можешь сказать.
– Вот ты даёшь, больше трёх часов с ней возилась, а потом: можешь сказать.
– Не хочешь, не говори, – безразлично выдохнула я.
– Почему не хочу? Хочу. Состояние стабильное. Врачи надеятся на благоприятный исход.
– Я так понимаю, ты рад. Это хорошо, – я постаралась улыбнуться. – Хоть какой-то толк.
– Алин, жизнь ребёнка это разве не толк?
Я плохо соображала спросонок, поэтому откровенно пробормотала, мотая головой:
– Этого нет. Сейчас выжила, через пару месяцев не сможет. Её родители вывод вряд ли даже из её бы смерти сделали. Только если труп самостоятельно нашли и обвинить никого бы не смогли в её смерти. Вот тут могло что-то щёлкнуть. А так, ну отсрочили мы неизбежное и что?
– Я подключил опеку. На них дело завели, думаю, смогу лишить родительских прав.
– Они будут рыдать на камеру, что у них ни за что отобрали ребёнка, это стечение обстоятельств, дети могут потеряться у всех. Это действительно правда, у всех могут. Но в их случае она не могла не потеряться. Им не до неё, они живут собственной жизнью и дочь плохо в неё вписывается, она раздражает, особенно мать.
– На них собирают досье, я думаю, что соберут немало компромата. И то что ребёнок до смерти бабушки жил лишь с ней, а они путешествовали, и определённого местожительства у них нет, живут в авто-доме, это тоже говорит не в их пользу. Потом у них взяли кровь под видом, подходит ли для переливания, у обоих был алкоголь в крови. Это официально задокументировано.
– Они скажут, что так снимали стресс от пропажи ребёнка и грелись, поскольку сутками искать ребёнка в лесу холодно, а они типа так и искали. Правда не дальше собственного костра, как в анекдоте, потому что вокруг него светлее, и они не дураки в темноте искать. Но кого это волнует? Ты ввязался в глупое противостояние с теми, кто на этом постарается устроить шоу и хайп.
– Алин, их аккаунты уже заблокированы и дополнительно им предъявят обвинения в экстремизме. Там есть за что. Так что никакого хайпа не будет. Я умею пользоваться предоставленной мне информацией. Товарищи или согласятся добровольно всё признать или сядут. Они уже под подпиской, и это их пыл хорошо охладило.
– Они сейчас начнут создавать другие аккаунты, это их хлеб. Они живут этим. На такой жареной новости: «олигарх хочет отобрать у нас ребёнка» они быстро раскрутятся.
– Не раскрутятся. Их предупредили, выйдут в сеть, сядут в СИЗО, а оттуда не попишешь.
– Хорошо, если так, – не стала я упорствовать в предсказаниях грядущих бед, поскольку почувствовала, босс действительно в какой-то мере начал разрушать предопределения и вокруг ребёнка, и вокруг его родителей. Может и правда удастся их избежать. – Давай о чём-то другом. Влада где сейчас?
– В моём доме. Туда её отправил, не до неё было. Надеюсь, Аслан нормально её обустроил.
– На работе всё штатно?
