Будь мир хоть чуточку справедлив, я бы немедленно нашла какую-нибудь улику, но вместо этого остаток дня провела, опрашивая портовых работников, которые, разумеется, знали фамилию Калла, но не самого Квентина. Если кто и охотился за украшениями венатори, то на этом конце Имперского тракта о том слыхом не слыхивали. Если незнакомец в бронзовой маске и таился где-то поблизости, стража не заметила его. Ничего удивительного: ночью она не заметила ни меня, ни Квентина.
Возвращаясь из порта, я обратила внимание на венатори, уличного проповедника. Его мантия была выцветшей, но чистой; волосы аккуратно зачесаны. Он расхаживал взад-вперед, тщетно пытаясь заглянуть в глаза очередному прохожему и всучить кусок пергамента.
– Когда-то Тевинтер процветал, – наставлял проповедник. – Но посмотрите на Минратос сегодня – нравится ли он вам? Наш бог видел расцвет Империи. И мы все еще можем добиться нового расцвета. Дело Корифея живет в наших сердцах…
Проповедник повысил голос, перекрывая шум: ворчание и ругань потных грузчиков, раздраженную болтовню посыльных, зазывные крики торговцев жареными лепешками, звон монет, бросаемых в кружку попрошайки в истрепанном мундире. Никто не смотрел на солдата. Никто не смотрел и на проповедника, хотя, возможно, кому-то были близки его идеи. Даже мне хотелось бы увидеть Минратос процветающим. Но ждать этого от венатори? Мертвый бог сектантов желает вернуть Тевинтер в прежние времена, в эпоху его «величия»? Конечно же, это полная чепуха. Древняя Империя была коррумпированной и жестокой, уж точно ничем не лучше нынешней. И никакие посулы Корифея не убеждают меня в обратном.
Пока проповедник вещал, я пыталась понять, почему целями убийц стали Квентин и леди Варантус, а не он. Возможно, ожерелье служит знаком, помечающим жертв. Но что особенного в ожерельях этих двоих и почему оба их носили?
Идеи заканчивались, и мне требовались ответы. Но даже от Элека Тавора, моего лучшего осведомителя, почти не было проку. Этого афериста я завербовала шантажом год назад. Сказать по правде, он едва не прикончил меня еще годом ранее, так что мы в расчете.
– Порадовать тебя особо нечем, – заговорил Элек, когда мы встретились на закате в таверне «Фонарщик», что через три улицы от приличной части города.
Это заведение известно своими бронзовыми фонарями над столами и умением хозяина держать язык за зубами. Молчаливый гном успел громыхнуть перед нами об стол парой кружек, прежде чем его позвала компания перепачканных работяг, требуя «налить, пока нас тут не застукали». В углу шепталась парочка, я уловила антиванский акцент.
– Понятия не имею, с кем Калла собирался встретиться в порту, – продолжал Элек, – но знаю причину. Он приходил несколько раз ко мне, просил раздобыть фальшивые документы и подсказать, где можно купить лошадь или нанять судно, да так, чтобы никто об этом не пронюхал.
– Для скольких людей?
– Только для одного.
Я придвинула к Элеку по столу несколько монет:
– Держись подальше от проблем.
Он вернул одну монету:
– Дело того не стоило. Ужин за мой счет.
Я пристроила монету в самом подходящем месте: на нижнем рынке, в крошечной лавке, чей владелец носил имя Галос.
– Ты! – гаркнул Галос, завидев меня, и не спрашивая бросил кусок рыбы в шкворчащее масло. После чего протянул ладонь за платой. – Эта рыба сама себя не съест.
– На твое счастье я здесь.
– Без меня ты бы померла с голоду.
Галос вытер руки о замасленный фартук и подал еду – соленую, горячую и ужасно вкусную, как и всегда. Затем повернулся к следующему покупателю и принялся жарить другой кусок рыбы.
Я ела на ходу, размышляя о минувшем дне, о предшествовавшей ему ночи. Элек сообщил совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы я разволновалась. Квентин пытался вывезти из города человека. Возможно, это как-то связано с движением за отмену рабства… Или он пытался уехать сам. Но не вышло. Нападение не было внезапным… Вернее, было, но лишь отчасти. Парень ждал кого-то в порту, хотел передать сообщение «остальным». Стоял, поигрывал своей цепочкой… Квентин знал: что-то близится. Знала ли леди Варантус? Судя по состоянию ее кабинета, она оказала сопротивление. Виделись ли эти двое раньше? Или получили предупреждение независимо друг от друга?
– Нив Галлус.
Сказано это было низким требовательным голосом.
Темные улицы успели опустеть, но не совсем: кто-то возвращался домой после рабочего дня, кто-то возвращаться и не планировал. Я обернулась на зов и встретилась взглядом с человеком, стоявшем у обветшавшего святилища Разикаль. У статуи выветрились лапы, отвалился кончик простертого крыла. Человек нервно дернул головой, прежде чем раствориться в тени дракона.
– Нив Галлус, – повторил незнакомец, когда я проследовала за ним.
Его глаза были воспалены. Он не знал, куда деть руки, и то и дело их скрещивал на груди. Его мантия была скроена добротно, поблескивало золотое шитье обшлагов, на шее в такт движениям владельца подпрыгивала серебряная застежка.
– Ты искала Квентина Каллу, – заявил этот тип. – И видела леди Варантус.
– Ты что-то знаешь о них?
