В бедной информацией экономике, где нет дефицита внимания, эффективность достигается в условиях laissez-faire. В экономике, богатой информацией, требуется вмешательство. [...] Если в бедной информацией экономике децентрализованная конкуренция за внимание и деньги приводит к эффективному равновесию, то в богатой информацией экономике децентрализованное равновесие неэффективно. Причина заключается в расточительной конкуренции за дефицитное внимание. Эффективное решение может быть реализовано путем введения линейного налога на деятельность, направленную на привлечение внимания, и распределения полученного дохода между покупателями. 29
Если бы ортодоксальная экономическая наука, неолибералы и апологеты капитализма действительно хотели способствовать "свободной и беспристрастной конкуренции", они бы начали с прекращения (или радикального налогообложения) рекламной деятельности, где неравные полномочия в отношении распространения дорогостоящих сигналов представляют собой "искажение рынка", гораздо более зловещее, чем любое из вмешательств, за которые ругают государство. Восстановление эффективности рынка, о которой мечтают ортодоксальные экономисты, могло бы произойти путем введения налога на рекламные расходы на уровне (f), определяемом в зависимости от силы излучаемого рекламного сигнала, с учетом прибыли-маржи (θ), дальности распространения (r), бюджета покупателей (y), стоимости сигнала (k) и меры информационного богатства соответствующей экономики (τ) ( Рисунок 8 ).
8 . Формула налога на деятельность по привлечению внимания, по мнению Йозефа Фалькингера
Паразитизм, асимметрия, эксплуатация
Конечно, очень мало шансов, что капитализм взорвется в полете из-за своей формалистской приверженности претензиям на эффективность, которые он отстаивает. Его природа имеет меньше общего с оптимальной организацией общего блага, чем с оппортунистическим паразитизмом. В своей книге "Дух животных: A Bestiary of the Commons" Маттео Паскинелли осуждает "цифровую идеологию", которая долгое время представляла сеть как горизонтальную сеть, состоящую из симметричных и фундаментально демократических отношений, в рамках которой хабы/агенты производят и обмениваются неривальными товарами, свободно и бесплатно, на эгалитарной основе, общая модель которой представлена как peer-to-peer. Вдохновляясь теорией паразита, сформулированной Мишелем Серресом в 1980 году, он подчеркивает, что понять цифровую мутацию капитализма можно, только выявив троичную структуру (а не бинарную, как в peer-to-peer), которая в основе своей асимметрична, и где нематериальный паразит извлекает избыток энергии (который может принимать форму труда, прибыли или либидинальных инвестиций), чтобы передать его третьей стороне, которая таким образом становится бенефициаром монопольного дохода. Он иллюстрирует свой анализ на примере недавней эволюции музыкальной индустрии: "P2P-сети, возможно, ослабили музыкальную индустрию, но излишек был перераспределен в пользу компаний, производящих новые формы аппаратного обеспечения [mp3-плееры, iPod] или контролирующих доступ к интернету [Verizon, Orange, Bouygues]." 30
В моделях, выдвинутых для описания экономики внимания, наблюдаются те же расхождения, которые Маттео Паскинелли заметил в сфере цифровых культур. В своем руководстве для менеджеров и маркетологов Джон Бек и Томас Дэвенпорт заманивают нас обещанием неизбежной АТТЕНЦИОННОЙ СИММЕТРИИ: "Если вы хотите получить хоть какое-то внимание, вы должны его оказать". 31 Гипотеза не лишена оснований: в рамках обмена лицом к лицу, например, во время диалога между друзьями, учебной ситуации или живого шоу, в целом верно, что внимание присутствующих взаимно усиливается и подпитывает друг друга.
Однако даже такой апологет цифровых технологий, как Майкл Голдхабер, признает, что подобная симметрия часто бывает иллюзорной. Во время лекции оратор вполне может стараться быть внимательным к тем, кто пришел его послушать, но от него до них существует лишь "иллюзорное внимание [. . .], которое помогает создать видимое равенство внимания", когда на самом деле явно преобладает асимметричная структура взаимодействия. 32 В новой экономике, гораздо больше, чем в старой, "не каждый может привлечь одинаковое количество внимания. Некоторые из нас - звезды, но большинство - просто фанаты" 33.
Это неравенство противопоставляет богатых и бедных, которые больше не определяются (только) денежными доходами, но и вниманием, дифференцированным в соответствии с тремя нюансами, предложенными немецким языком - Zuwendung: в каком направлении мы смотрим? Aufmerksamkeit: чье присутствие и существование мы замечаем? Beachtung: чьи потребности и чей голос мы принимаем во внимание?
Характерная для ментального капитализма эксплуатация действует против тех, кого огромное количество, кто всегда уделяет внимание и заботу, но почти не получает взамен [die der vielen, die immer achten, aber kaum beachtet werden]. 34