РЕФЛЕКТОРНОЕ ВНИМАНИЕ
В многослойной структуре внимания, набросанной в начале последней главы, следует отметить очень тонкий слой, относящийся к РЕФЛЕКСИВНОМУ ВНИМАНИЮ, определяемый тем, что человек может обращать внимание на динамику, ограничения, аппараты и, прежде всего, на оценки, обусловливающие его внимание. Разумеется, именно в этом слое находится данная книга, а также большинство цитируемых в ней работ. Задавая вопросы как индивидуум об объектах или механизмах, которые привлекают, стимулируют, пробуждают, захватывают или отталкивают наше внимание, мы неизбежно задаем вопросы о ценности этих объектов или механизмов.
Действительно, как только мы покидаем лабораторию, "миллионы предметов внешнего порядка [...], представленных моим чувствам", овладевают мной и вписывают меня в плотную и конфликтную ткань человеческих практик и их переплетенных интересов. 1 Как мы видели на коллективном уровне медиадинамики, внимание работает как фильтр, который предварительно отбирает то, что предположительно представляет для нас ценность. На индивидуальном уровне я определяю себя как "субъекта" именно по тому, на что я обращаю больше внимания (моя жена, мои родители, моя кошка, новые философские книги, концерты фри-джаза), по сравнению с миллионами вещей, которые я могу выбрать как достойные интереса вместо них (нищий на углу, голуби у моего окна, олимпийская победа Марселя, программа оперы). В АВТОНОМНОМ РЕФЕРЕНЦИАЛЬНОМ КРУГЕ - который "порочен" лишь постольку, поскольку он должен быть избирательно "добродетельным" - я уделяю внимание тому, что ценю, а я ценю то, чему уделяю внимание, в соответствии с самоподкрепляющейся динамикой, рассмотренной в главе 3. Именно потому, что я поклонник джаза, я обращаю внимание на объявление о концерте Мэри Хэлворсон, и именно потому, что я посещаю концерты, подобные концертам Мэри Хэлворсон, я являюсь поклонником джаза. Хотя в свете принципа уместности нам легко понять, почему мы обращаем внимание на то, что уже ценим, именно в одном из писем Флобера мы можем найти противоположный принцип, который замыкает автореферентный круг: "Чтобы что-то было интересным, нужно только долго на это смотреть". 2
Если внимание следует понимать как оценочную деятельность, направленную на то, чтобы сориентировать нас в отношении всего, что может оправдать привязанность к одному аспекту нашего окружения, а не к другому, то функция лаборатории заключается в том, чтобы, насколько это возможно, отрезать нас от тех уз (внимания/оценки), которые привязывают нас друг к другу и к вещам, которые циркулируют среди нас. Лаборатории пытаются получить результаты, которые как можно менее субъективны и аксиологичны - "объективные" результаты. В то время как они помогают нам измерить и оценить параметры, обусловливающие функционирование нашего внимания, они обречены оставлять нераскрытым, как бы подвешенным в пустоте, все то, что действительно включено нашим индивидуальным вниманием в реляционную паутину, в которой мы живем, - все то переплетение привязанностей, в котором оценка и оценивание тесно связаны.
Стена плача
Так, если мы выйдем из лаборатории и прислушаемся к дискурсам, посвященным учету взаимодействия привязанностей, формирующихся или разрушающихся между нами как личностями в начале третьего тысячелетия, мы услышим все более настойчивое нарастание голосов, провозглашающих "кризис внимания". В 1970-е годы мы пытались решить проблему информационной перегрузки, задаваясь вопросом об оптимальном распределении ресурсов и организации общества. В соответствии с большими движениями социального протеста, пережитыми западными странами в конце 1960-х годов, и впечатляющей демократизацией доступа к высшему образованию, это было время для создания новых аппаратов (технических, социальных, политических), которые будут отвечать новым вызовам и новым надеждам новой (постиндустриальной) экономики, нового (постдисциплинарного) общества и нового (постмодернистского) мира.
От "Третьей волны" Элвина Тоффлера 3 до "Трех экологий" Феликса Гваттари, 4 от самых консенсусных анализов до самых воинственных программ, новая экологическая чувствительность училась ставить под сомнение образ жизни, порожденный индустриализацией и массовым потребительством, а также подвергать сомнению ценности, определяющие наши жизненно важные экосистемы. Как правило, это сомнение основывалось на том очевидном факте, что начинают развиваться совершенно новые способы субъективации и валоризации, вызванные происходящими социальными преобразованиями - в дебатах речь шла о том, как оправдать надежды, порожденные общим повышением уровня жизни (в западных странах), сокращением рабочего времени, демократизацией знаний и эрозией деспотичных форм власти.