Однако самым важным фактором было то, что трансокеанское единство, выигравшее войну, начало распадаться еще до подписания мира. В Версале британцы и французы разошлись во мнениях, что отражало несовпадающие стратегические реалии. Французы, жившие в тени Германии, считали, что эту страну необходимо сдерживать, чтобы она не поднялась и не стала снова терроризировать своих соседей. "Америка находится далеко, под защитой океана", - объяснял Клемансо. "Даже сам Наполеон не смог бы тронуть Англию. Вы защищены, а мы - нет" 160. Британцы достигли своих жизненно важных целей в войне, сдав немецкий флот и отступив из Бельгии. Они хотели, чтобы Франция, некогда и, возможно, будущий соперник, была в безопасности, но не доминировала. Поэтому Ллойд Джордж был готов восстановить Германию для целей международной торговли и в качестве оплота против коммунизма; он стремился к равновесию в Европе, чтобы Британия могла покончить с кровавыми обязательствами там. "Англичане останутся англичанами, - шутил Клемансо, - а французы французами" 161.
А что же американцы? В конце 1918 года мощь США была ошеломляющей. Даже друзья, такие как австралийский премьер-министр Билли Хьюз, боялись, что их "затащат... за колеса колесницы президента Вильсона" 162. Сам Вильсон обладал непревзойденным влиянием. Его выступления за мир, устраняющий причины войны, защищающий слабых и сильных, обеспечили ему, по словам экономиста и члена британской делегации мира Джона Мейнарда Кейнса, "престиж и моральное влияние во всем мире, не имеющие себе равных в истории" 163. Однако мир, задуманный Вильсоном, был традиционным и преобразующим одновременно.
Вильсон выступал за достаточно жесткое урегулирование, чтобы дать понять, что Германия потерпела поражение. В октябре 1918 года он даже потребовал - и успешно - чтобы Германия отказалась от своих военных правителей до заключения перемирия. Но Вильсон также с недоверием относился к Великобритании и Франции и их имперским устремлениям. Он считал, что старая, европоцентристская модель международного порядка потерпела крах. "Нужно либо сохранить старую систему, идеальным цветком которой была Германия, либо создать новую систему", - объяснял он. 164
Президент обрисовал эту новую систему в своей речи "Четырнадцать пунктов" в январе 1918 года. Он призвал к "открытым пактам о мире" вместо тайной дипломатии, свободе морей и относительно открытой международной экономике, "урегулированию всех колониальных претензий" с учетом пожеланий управляемых, а также к "всеобщей ассоциации наций" для защиты независимости и территориальной целостности своих членов. Америка хотела, по его словам, "чтобы мир стал пригодным и безопасным для жизни" для "каждой миролюбивой нации" 165.
Возвышенная риторика раздражала одних наблюдателей не меньше, чем вдохновляла других. У Вильсона "не было предложений, которые выдержали бы проверку опытом", - насмехался Хьюз. 166 Однако предпочтения Вильсона были не столь идеалистичны, как могло показаться.
Снижение экономических барьеров разрушило бы имперские преимущества Великобритании и Франции и дало бы Америке более широкий доступ к мировым рынкам. "Открытые пакты, заключенные открыто" подходили демократии, которая вряд ли могла держать свои обязательства в секрете. Чтобы никто не сомневался в реализме Вильсона, он ясно дал понять, что любая международная организация не должна вмешиваться в доктрину Монро, и соединил призывы к глобальному сотрудничеству с угрозой наращивания военно-морского флота, которое оставит позади даже Британию. 167 Не в последнюю очередь Вильсон понимал, что любой мир должен быть закреплен мощью США, а для этого нужно ориентироваться на неловкую политику внутри страны.
В этом и заключалась суть Лиги Наций, которую Вильсон назвал "наиболее существенной частью самого мирного урегулирования" 168. Сердцем Лиги было положение, призывающее всех членов противостоять "внешней агрессии" против других членов. Идея заключалась в том, чтобы сдержать будущие нарушения мира, дав понять, что в ход может быть пущена экономическая и, возможно, военная мощь Америки. "Если вы хотите успокоить мир, - заявил Вильсон, - вы должны успокоить мир, и единственный способ успокоить его - это дать ему понять, что все великие воюющие державы мира собираются поддерживать это спокойствие" 169..