Такой подход позволил избежать кошмарного сценария - открытого разрыва, который мог бы позволить Гитлеру вырваться из тисков союзников. Он привел к партнерству, которое, по иронии судьбы, основывалось на принципе сравнительного преимущества: В то время как Советский Союз нес на себе основную тяжесть европейских боевых действий, Соединенные Штаты мобилизовали относительно небольшую армию, всего 90 дивизий, чтобы их рабочая сила могла влиться в машины, которые привели весь альянс к победе. 171 Великому альянсу также удалось обеспечить достаточную прямую координацию там, где это имело наибольшее значение. В конце войны бомбардировки союзников завязали немецкое сообщение на Дунае и затруднили Гитлеру укрепление разваливающегося восточного фронта. А после вторжения союзников во Францию в июне 1944 года Советы начали операцию "Багратион", крупное наступление, которое не позволило Гитлеру быстро перебросить войска на запад. 172 Символично, что Гитлер покончил с собой в апреле следующего года, когда его противники наступали со всех сторон.
Это сближение не было дешевым ни с моральной, ни со стратегической точки зрения. Когда Америка стала союзником Советского Союза, она также стала пособником одного из самых жестоких тиранов на земле. Неудивительно, что Рузвельт считал необходимым тщательно отмывать имидж своего нового друга; Сталин, кровавый диктатор, убивший миллионы людей, стал "дядей Джо", доблестным членом свободного мира. Соединенные Штаты и Великобритания терпимо относились к большому количеству советского шпионажа в военное время. Они также явно или молчаливо потворствовали созданию коммунистической империи в Восточной Европе взамен фашистской, которая рухнула после поражения Гитлера. 173 Чем отчаяннее положение, тем болезненнее компромиссы. Не в последний раз единственным способом сохранить человеческую свободу было объединение усилий с самыми ужасными врагами.
А как насчет другой коалиции? Даже на пике своих завоеваний лидеры стран Оси понимали, что их путь к победе узок. "Все тетивы сообщества Тройственного пакта должны были быть натянуты, - говорил Риббентроп, - чтобы реализовать весь потенциал его мощи" 174. В конце концов, многие силы, которые двигали этим стремлением к мировому господству, помешали его перспективам на успех.
Конечно, у стран Оси были преимущества. Германия и Япония были первопроходцами в разработке креативных военных концепций; Берлин производил реактивные истребители, управляемые ракеты и другое революционное оружие. И снова Берлин лидировал в чистой военной эффективности. Согласно одному из аналитических исследований, каждый немецкий солдат стоил 1,2 американских или британских. 175 Идеологический фанатизм также был фактором, увеличивающим силу: на Тихом океане американские военные были поражены свирепостью врагов, сражавшихся до смерти. Но каждая сила уравновешивалась серьезными, даже смертельными слабостями.
Одним из таких слабых мест было принятие решений. Каждая стратегическая мега-игра - двойной удар Гитлера по Сталину, шаг Японии против Перл-Харбора - имела определенный смысл в ментальном мире, где обитали лидеры стран Оси. Вместе взятые, они представляли собой мастер-класс по самоповреждению. Неважно, насколько близко Ось подошла к победе, неважно, насколько впечатляюще действовали их вооруженные силы, было что-то извращенное в стратегиях, которые рисковали всем в безумном стремлении к гегемонии - со стратегической гибелью в качестве последствия неудачи. И если решения были порочными, то порочными были и процессы, которые приводили к ним.
Гиперперперсонализированный режим Гитлера обеспечил ему серию успехов с 1936 по 1941 год; абсолютный правитель, готовый делать большие ставки, провел самую настоящую геополитическую горячую полосу. Однако со временем эта система усилила недостатки фанатика, который ею управлял.
В режиме, при котором вся власть принадлежала одному лидеру, было мало возможностей для стресс-тестирования военных планов или систематической проверки стратегии. "О моих истинных намерениях вы никогда не узнаете", - насмехался Гитлер над своим начальником штаба армии. 176 По мере развития войны изолированный и параноидальный Гитлер отказывался экономить жизненно важные людские ресурсы, позволяя отступать попавшим в ловушку войскам. Абсурд достиг апогея, когда Роммель не смог бросить свои резервы на плацдармы союзников в день Д, потому что Гитлера не смогли разбудить, чтобы он дал добро. 177 Демократии породили несовершенных лидеров, но создали системы для оттачивания их суждений. Автократии не имели таких гарантий и заплатили за это огромную цену.