Статья была отчасти автобиографией: Макиндер объяснил происхождение и эволюцию своего тезиса о повороте, начиная с того момента, когда он впервые прочитал о триумфе Пруссии над Францией. Отчасти это была реплика критикам, таким как Спайкмен, которые сделали себе имя, утверждая, что "Поворот" Макиндера не был таким уж поворотным. А главное, эссе стало последней попыткой Макиндера сделать геополитику основой здорового мира.
Вторая мировая война показала, что евразийские вызовы могут быть успешными, если глобальная коалиция слишком медленно собирается. Решение Макиндера заключалось в том, чтобы превратить военный альянс в устойчивое стратегическое сообщество.
Сообщество будет состоять из "плацдарма во Франции, укрепленного аэродрома в Великобритании и резерва обученной рабочей силы, сельского хозяйства и промышленности на востоке США и Канады". Атлантика рассматривалась бы не как барьер, а как "Срединный океан", соединяющий страны-единомышленники по обе стороны. Этот трансатлантический союз был необходим для того, чтобы страны Европы могли немедленно и коллективно противостоять будущей агрессии, а не позволяли отбирать себя поодиночке. Франция занимала "ключевую позицию", - писал Макиндер в частном порядке во время подготовки статьи, - но ей "не хватит мужества, если она не заручится поддержкой Северной Америки" 199. И эта комбинация была необходима для того, чтобы любой евразийский хищник столкнулся с быстрым отпором на суше, в воздухе и на море.
Все это означало, что американское разъединение не должно повториться. Прочный мир требует "длительного сотрудничества" демократических обществ. Только такое сотрудничество, заключил Макиндер, обеспечит "сбалансированный земной шар человеческих существ. И счастливых, потому что сбалансированных, а значит, свободных" 200.
"Я считаю ее одной из самых интересных и важных статей, которые мы когда-либо печатали", - написал Армстронг. 201 Редакторские замашки в сторону, прозорливость Макиндера в данном случае была не более непогрешимой, чем в других. Он все еще представлял, что Советский Союз поможет сбалансировать Германию, а не наоборот, отчасти потому, что сомневался, что "демократии-завоеватели" оккупируют последнюю страну достаточно долго, чтобы "изгнать злых духов" 202. Однако, как показала вся карьера Макиндера, грандиозные концепции могут быть основополагающими даже при отсутствии подтверждающих деталей.
План, предложенный Макиндером для сдерживания возрождающейся Германии, был недалек от схемы, которую трансатлантические демократии, включая реформированную Западную Германию, использовали бы для сдерживания Советского Союза. Геополитическая клетка, которую он намеревался построить для будущего Гитлера, вместо этого была ответом свободного мира на Сталина. Вторая мировая война, как это ни трагично, создала условия для новой евразийской борьбы. Она также породила стратегию, которая позволила бы Западу одержать победу, не ведя еще одну глобальную войну.
4 Золотой век
"Этот мир находится на пределе своих возможностей", - писал Уэллс перед смертью в 1946 году. "Конец всего, что мы называем жизнью, близок". 1 Если человечество не изменит своих взглядов, соглашался Альберт Эйнштейн, "мы обречены". 2 Эйнштейн, познакомивший Рузвельта с идеей создания атомной бомбы, был столь же мрачен, как и Оппенгеймер, руководивший ее разработкой. "Если быть честным, - сказал Оппенгеймер в 1950 году, - то наиболее вероятный взгляд на будущее - это война, взрывы атомных бомб, смерть и конец большинства свобод". 3 Некоторые из величайших умов мира были уверены, что следующий раунд глобального соперничества будет последним.
Легко понять, почему они так думали. Первая половина двадцатого века была историей нарастающей бойни и хаоса. Первые две битвы за Евразию унесли 80 миллионов жизней; самая разрушительная война в истории закончилась применением самого разрушительного оружия в истории. Эта война даже не привела к миру. Победители Второй мировой войны теперь ополчились друг на друга, предвещая третью глобальную схватку, которая может положить конец цивилизации.
Последовало еще одно столкновение за господство; к 1950 году оно бушевало повсюду - от разделенного Берлина до разделенной Кореи. Это состязание началось в вымирающих краях вокруг управляемого Советским Союзом Сердца; оно перекинулось на тыловые и фланговые театры по всему миру. Снова страна, централизовавшая власть у себя дома, пыталась распространить ее на внешнюю территорию; снова коалиция, возглавляемая офшорной либеральной сверхдержавой, вела отчаянную оборону. Снова наступили времена, когда будущее казалось черным. "Образ жизни, который мы знали, буквально находится в равновесии", - заявил в 1948 году Джордж Маршалл - теперь уже государственный секретарь Трумэна. Основа западной цивилизации" сдавала позиции. 4