Таким образом, две партии вступили в партнерство, каждая из которых намеревалась опередить другую. Вначале, по мнению Белла, преимущество было на стороне ПКФ, когда на парламентских выборах 1973 года она набрала 21,5 % голосов против 19 % у ПС. Вскоре ситуация изменилась. В 1974 году Миттеран обошел Жискара во втором президентском туре. Последующие дополнительные выборы осенью того года показали, что многие традиционные оплоты правых перешли к ПиС. Как продолжает Белл, не сумев "найти ответ", коммунисты начали "открыто ссориться" с социалистами.48 К 1977 году разногласия между двумя партиями стали настолько значительными, что от Общей программы пришлось отказаться. Возможно, руководство коммунистов было воодушевлено улучшением результатов ПКФ на муниципальных выборах в том же году, хотя на практике коммунистам часто приходилось делить власть с коллегами-левыми. Что еще более важно, крах Общей программы ознаменовал появление социалистов в качестве доминирующей левой партии.
Несмотря на превосходство над ПКФ, за шесть месяцев до президентских выборов 1981 года победа социалистов все еще казалась далекой. Опросы общественного мнения показывали, что Жискар имел преимущество в 20 % над Миттераном. Впоследствии высказывались предположения, что такой размах мог способствовать самоуспокоению действующего президента, который впоследствии вел непринужденную кампанию. Он, казалось, не замечал ущерба, нанесенного его автократическим стилем, экономическим спадом, который все еще продолжался, алмазным скандалом в Бокассе и его неприязненными отношениями с голлистами Ширака. Ширак, занявший третье место в первом туре голосования 1981 года, не забыл старые счеты и ничего не сказал своим сторонникам о том, как они должны голосовать во втором туре. По подсчетам, около 15 процентов выбрали Миттерана, а еще 15 процентов воздержались. В соответствии со своим сектантством, коммунистическое руководство очень хотело бы, чтобы Миттеран проиграл, но, зная, что сторонники коммунистов все равно проголосуют за социалистов, Марше не оставалось ничего другого, как сказать членам партии, чтобы они вели себя именно так - около 92 % поддержали Миттерана во втором туре. Однако не стоит забывать, что у Миттерана были свои привлекательные стороны: он был харизматичной, опытной и грозной фигурой, обещавшей что-то новое. Он также представлял электорату уверенный образ, что отметил бывший гискардианский министр Лионель Столеру.49 Как писала Le Monde в начале его второго семилетия, в 1981 году Миттеран уже обладал "авторитетом".50 Возможно, эта уверенность возникла из-за того, что его часто называли "месье, президент". Как отмечает Жан Лакутюр, он всегда был президентом: президентом своего студенческого кружка в 1930-е годы, президентом Союза демократического и социалистического сопротивления (СДСР), президентом Генерального совета в Ньевре и президентом съезда ПС в Эпинэ51.
В 1981 году Миттеран получил 51,7 % голосов, а Жискар - 48,2 %. Вскоре после этого, на июньских парламентских выборах, страна получила подавляющее большинство левых голосов: социалисты вместе со своими союзниками в Движении радикалов Гоша (ДРГ) получили 289 мест; доля ПКФ сократилась с 86 до 44; а объединенные правые партии смогли набрать лишь 155 мест. Так началась так называемая "авантюра" Франции, первое по-настоящему левое правительство, которое было у страны с 1936 года.
Заключение: На пути к победе
Если президентство Жискара представляло собой переходный этап в истории Пятой республики, то президентство Миттерана стало еще одной вехой. Хотя он отказался от некоторых радикальных мер, принятых в период медового месяца в 1981-83 годах, его президентский срок доказал, что режим достаточно созрел, чтобы принять левое правительство. В этом смысле, по мнению политических обозревателей, либеральная демократия во Франции приблизилась к моделям Великобритании и Западной Германии, где долгое время наблюдалось чередование власти между правыми и левыми, хотя именно правые чаще всего находились у власти, чем уходили. Это также продемонстрировало, что народ Франции был готов к переменам. И Помпиду, и Жискар пытались провести реформы, но были готовы зайти так далеко. Несмотря на плохое состояние здоровья Помпиду, оба были против экстравагантного государственного финансирования реформ; обоим не хватало настоящего реформаторского рвения; оба пытались заручиться поддержкой правоцентристов, которые были крайне раздроблены на протяжении большей части 1970-х годов; и оба неверно оценили настроение общества. Жискару особенно помешала рецессия второй половины 1970-х годов. Энтузиазм 1968 года еще не полностью рассеялся, и в конечном итоге его нужно было удовлетворить. В этом смысле можно сказать, что победа Миттерана стала местью шестидесяти гитар.