Леннокс оборачивается, чтобы посмотреть на человека у батареи: коренастый, широкоплечий, коротко подстриженный, безразличные глаза сверкают на окровавленном лице. Но под пристальным взглядом Леннокса тот отводит глаза.
Когда они входят обратно, Леннокс все еще смотрит на пленника.
– Кто он такой?
– Хуй знает, документов нет. Очевидно, что чувак бывалый, удар держит прилично, и все еще молчит, но вот его напарник был сраным любителем. Заявился сюда... – Холлис смотрит на мужчину, закипая от ярости. – ... ебаная обезьяна.
Леннокс мысленно делает заметку на будущее:
– Я забрал у него нож и пырнул суку, – Он указывает на дрожащего мужчину, а затем на окровавленный нож на кухонной столешнице. – Он пытался свалить, но не тут-то было. Я его догнал на лестнице и притащил обратно сюда. Не думаю, что я серьезно его порезал, потому что кровь идет довольно медленно, – Он подходит к мужчине. – Жду-не дождусь, что он скажет в свое оправдание. Что, уже не смешно, падла? – Холлис сжимает кулак, нанося тому удар наотмашь с непринужденной жестокостью, от которой Леннокса охватывает одновременно тошнотворный страх и возбуждение. У него во рту появляется металлический привкус, когда он опять думает о тех, в туннеле.
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Леннокс отодвигает в сторону Холлиса, присаживаясь на корточки рядом с пленником.
– Тебе пора начать говорить. Тебе не так много платят, чтобы ты молчал, с учетом того. что мы с тобой сделаем.
Мужчина смотрит прямо перед собой, но в его глазах появляется стеклянный блеск, и Леннокс понимает, что тот напуган. В этой ситуации легко понять – достаточно взглянуть на Холлиса. В своей окровавленной рубашке, бунтарь из полиции Лондона очень похож на какого-то мясника-психопата.
– А я вот кореша притащил, – весело говорит Холлис. – Видишь ли, у нас с ним разные подходы!
– Это точно, – говорит Леннокс, пока Холлис достает из кармана кастет и просовывает руку в отверстия.
– Погодите! – Мужчина наконец обретает дар речи. – Вы же копы! Вам так нельзя!
– В этих юридических штучках я не силен, приятель, – Холлис сжимает кулак, оценивающе рассматривая его на свету. – И, судя по всему, я думаю, ты тоже в них не сильно разбираешься.
Леннокс смеется в лицо пленнику.
– Так ты думаешь, что я полицейский? Это что-то новенькое, – говорит он с убеждением. Встав, он снимает полотенце с вешалки на кухне. – Я буду тебя душить вот этим, – И он начинает туго скручивать его. – А мой друг, ну, он будет бить тебя в живот. Чтоб у тебя рана в животе открылась, – Леннокс с силой, сосредоточенно бьет кулаком в подушку. Мужчина вскрикивает и выпучивает глаза. Потом Леннокс с левой пробивает ему по лицу. Мужчина поднимает свободную руку, пытаясь защититься. – В голову, в корпус, в голову. Это будет сущий ад, – объясняет он. – Но мы не остановимся.
Леннокс хлопает полотенцем, которое Гиллман успешно применял на Кондитере, перед лицом мужчины, а потом быстро накидывает его тому на шею. Потом начинает крутить его, и результат не заставляет себя ждать. Марк Холлис наблюдает, явно впечатленный увиденным. Чтобы не остаться в стороне, он наносит пару резких ударов, и клочья правды, наконец, начинают срываться с губ избиваемого мужчины.
– Меня зовут Дес... Я из Дагенхэма ... Нас с Томми послали, чтобы напугать тебя. Я не знал, что ты из мусоров!
– КТО ТЕБЯ ПОСЛАЛ, СУКА? – ревет Холлис.
– У моего босса можно нанять крепких мужиков для своего дела... этот чувак был надежным клиентом... так что вопросов не возникло. Он тоже не знал, что ты из полиции...
– Кто твой босс?
– Если скажу, мы все трупы...
Холлис бьет его по лицу сжатым кулаком, который кажется каменным, а Леннокс затягивает полотенце еще туже. Глаза Деса из Дагенхэма так сильно вылезают из орбит, что Леннокс опасается, как бы они совсем не выскочили.
– Это... – Когда Леннокс ослабляет хватку, Дес набирает в легкие воздуха, выдыхая: – ...Я не знаю... как зовут того чувака... язык у него хорошо подвешен... мой босс работал с ним раньше, он всегда был в порядке...
Леннокс и Холлис переглядываются, думая об одном и том же:
Холлис снова подносит к свету руку с кастетом.
