Прекрасный момент разлетелся, как стекло, на тысячу осколков, пронзив каждую клеточку моего тела.
Мой отец предал Галло. Предал меня.
А мой брат пытался убить мужчину, которого я люблю.
Он направил пистолет в голову Себастиана. Он пытался нажать спусковой крючок.
И остальные…
Я не знаю, сколько людей погибло.
И тут я подношу руки ко рту, понимая, что не знаю даже, жив ли Себастиан. Последнее, что я помню – это как дядя Валя направляет пистолет на моего супруга, а я выпрыгиваю между ними…
Дотрагиваясь до окаменевшего плеча, скованного и ноющего от боли, я снова слышу этот звякающий звук, который сопровождает каждое мое движение.
Я ощущаю плотную повязку, протянувшуюся от груди через плечо к спине. А еще – изодранные в клочья и грязные остатки моего свадебного платья. Затем… наручники на моих запястьях и лодыжках. Железные браслеты, прикрепленные к цепям.
Я снова поднимаю запястье и дергаю рукой.
Похоже, моя ограниченная подвижность объясняется тем, что эти цепи привинчены к стене.
Я издаю тихий стон, который звучит очень жалко в этом темном и мрачном пространстве.
Понятия не имею, кто поместил меня в это подземелье и приковал к стене. Я не знаю, где я и в Чикаго ли еще. Я едва могу разглядеть комнату, в которой очутилась, и скорее ощущаю, как стены смыкаются вокруг меня, чем вижу это на самом деле.
Наверняка я знаю лишь одно – я сижу на голом матрасе, с одним-единственным тонким одеялом, наброшенным поверх моих ног.
На мне все еще свадебное платье, но диадема, которая была в моих волосах и принадлежала когда-то моей матери, пропала. Как и мои туфли.
Я лихорадочно ощупываю свою левую руку правой.
По крайней мере, мое кольцо все еще на месте. Я касаюсь этого маленького обруча с прекрасным бриллиантом, покручивая его на пальце.
Не знаю, что бы я делала, если бы лишилась и его тоже.
Мне хочется расплакаться, но я не могу себе этого позволить.
Я не знаю, кто может наблюдать или подслушивать.
Так что вместо этого я сворачиваюсь клубком, ощущая непрерывную боль в плече, и изо всех сил надеюсь, что Себастиан еще жив.
Я не знаю, сколько часов или дней провела в этой темноте.
Я знаю, что засыпала несколько раз и теперь сильно хочу пить.
Наконец, спустя, кажется, вечность, дверь со скрипом открывается и включается свет.
Я сажусь на матрасе, ослепленно моргая.
Силуэт, стоящий в дверях, я узнаю немедленно – мой высокий, сильный, невероятно красивый муж.
Я пытаюсь вскочить, чтобы броситься к нему, но цепи опутывают меня, и ноги подкашиваются. Я чувствую острую боль в плече и сильную волну тошноты, которая заставляет меня резко опуститься на матрас.
И хорошо, что я не могу броситься к Себастиану в объятия, потому что он уже успел отшатнуться от меня с выражением отвращения на лице.
– Не смей прикасаться ко мне, – произносит мой муж белыми как мел губами.
Выражение его лица не похоже ни на что, что я видела раньше, – я читаю на нем ярость и презрение. Как будто Себастиан чертовски меня ненавидит.
Это так не похоже на те взгляды, которые он обычно бросал на меня, что я могу лишь смущенно смотреть на него снизу вверх, не понимая, как этот мужчина, который был готов отправиться со мной на край света, может теперь обращаться со мной как с дерьмом на его подошве.
Затем, вглядевшись, я вижу темные синяки у него под глазами, изможденное лицо и скрытое под яростью страдание во взгляде. И понимаю, что кто-то умер. Возможно, много людей.
– Себастиан, – треснувшим голосом произношу я. Горло пересохло, и губы тоже. Мне тяжело говорить.
Он морщится, словно даже слышать свое имя из моих уст для него невыносимо.
– Не смей, – повторяет Себ.
Я не знаю, что именно он запрещает мне делать на этот раз. Говорить? Смотреть на него? Возможно, просто существовать…
– Что произошло? – спрашиваю я.
Себастиан так зол, что сотрясается от гнева всем своим внушительным телом.
–
– Мой отец предал тебя, – говорю я. – Но Себастиан, я не знала! Я…
– НЕ ЛГИ МНЕ! – ревет он.
С перекошенным от ярости лицом мой муж сжимает кулаки. Он нервно делает шаг в мою сторону, прежде чем остановиться, словно хочет разорвать меня на части этими руками.
Я отшатываюсь от парня, и, возможно, именно это его и останавливает, потому что Себ резко выпрямляется, и я замечаю едва заметную вспышку в его глазах, как будто эта ярость удивила даже его самого.
Себастиан смотрит на меня сверху вниз. Должно быть, я выгляжу грязной, жалкой, обессилевшей от боли. Но, какая бы симпатия ко мне ни жила в его сердце раньше, какие бы остатки былой любви ни пылали в нем, парень безжалостно подавляет их. Моргнув, он вновь превращается в незнакомца. Даже хуже – я смотрю в лицо врага.
– Ты меня подставила, – произносит он. – С самого момента нашей встречи ты лгала мне. Не было никакого похитителя. Это был один из людей твоего отца. А когда я не перезвонил…
Себастиан следит за моим лицом, которое подтверждает каждое сказанное им слово.
– Тогда ты снова встала на моем пути, на аукционе свиданий. Это не было совпадением. Ты знала, что я там буду.
