— Хотел познакомить вас, Иван Данилович, с одной цидулькой начальника оперативного управления генерального штаба рейха Хозингера, взлетевшего под покровительством фюрера. Правда, подобная схема уже работала. Очевидно, вы знакомы с ней, и это лишь повтор в несколько сокращенном и измененном виде. Он воскрешает формирование механизма тайной войны, иезуитского вероломства рыцарей плаща и кинжала. Подобному роду документам определенные круги в армии уделяют надлежащее внимание. Хотя… возьмите и прочтите сами.
Начальник штаба взял из рук командующего небольшого формата лист бумаги розового цвета с грифом «Совершенно секретно». Отпечатанный мелким готическим шрифтом он гласил:
«…в эти команды следует отбирать солдат с учетом их прежней профессии (лесников, полицейских, егерей охотничьих хозяйств-угодий и других авантюристически настроенных лиц), которые могут широко ориентироваться на любой местности и принимать быстрые и верные решения. Действия таких разведчиков можно сравнивать с детской игрой в индейцев или сыщиков-разбойников. Любители всех званий представляют в этом деле особую ценность… Охотники и истребители советских военнослужащих должны применять гибкую тактику, используя известные приемы, и находить новые способы (выход на позиции ночью, полная скрытность передвижения, засады на лесных дорогах и тропах). Проявлять к противнику неуместную жалость — значит ставить под угрозу жизнь наших солдат на фронте… Если ягдкоманда, выходящая на позицию или устроившая засаду, случайно обнаружена местными жителями, этих свидетелей следует бесшумно ликвидировать. Командирам частей предусмотреть усиленное питание и привилегии для солдат ягдкоманд в получении товаров из военных лавок»…
— Вы правы, Георгий Севастьянович. Текст по сравнению с первым, скажем так — в редакции сорок второго, несколько упрощен, косметически выравнен в смысловом звучании. А если говорить о деятельности вышеупомянутых команд, суть осталась прежней. Словом, представленный документ с бородой. Но его вторичное появление говорит об активизации немецких спецподразделений. Наша армия, ведя наступательные бои, редко оперирует на безлесной равнинной местности. Поэтому считаю, что давно назрел вопрос об организации и с нашей стороны, я имею в виду армию, подразделений спецназа для борьбы с лесными бандитами.
— Что ж, Иван Данилович, вы, как всегда, на высоте. Приказа еще нет, но разговор на данную тему с начальником отдела СМЕРШа, имел место.
— Георгий Севастьянович, мне кажется, что вы зашли ко мне, наверное, не только ради очень нужного нам обоим разговора, но и для того, чтобы заехать в хозяйство Чавчавадзе?
— Ошибаетесь, товарищ генерал. До отъезда остается еще целых пять минут, — сказал Переверзев, подходя к небольшому окну, выходящему на пыльную, полнущуюся июньским зноем сельскую улицу. Он резко отодвинул в сторону цветастую ситцевую занавеску. Напротив с солдатами в кузовах, готовые к движению, стояли два колесных бронетранспортера, а между ними — небольшой приземистый броневичок с задиристо торчавшим из башенки тонким стволом танкового пулемета. Как бы поясняя, командарм продолжил:
— Десант на бронетранспортерах — усиленный пехотный взвод. В броневичке мы, как у бога за пазухой. В случае чрезвычайной обстановки сяду за пулемет. Вы же, Иван Данилович, на подхвате. Не коробит новое назначение?
— Я У вас за Санчо Пансо буду. Великолепная роль!.. Вперед, товарищ командующий! — Охотно поддерживая приподнятое настроение командарма, отозвался Валентинов, снимая с гвоздя, вбитого в стену, автомат «ППШ» с круглым диском. Затем взял две гранаты Ф-1 и, выдвинув ящик стола, как-то по-детски улыбнувшись, взял и кобуру с пистолетом «ТТ».
— Вы что, в бой собрались ринуться? — с иронией осведомился Переверзев.
— Георгий Севастьянович, это давняя привычка действует безотказно: что в личном хозяйстве — все пригодится. А впрок — избави Бог! — ничего не беру.
— А я, — только это. — Командарм похлопал ладонью по деревянной кобуре своего новенького, освобожденного от заводской смазки маузера. — Да, пожалуй, прихвачу с собой «шмайссер».
— Вы что же, на охоту собрались, товарищ генерал-лейтенант? — с легкой ехидцей спросил Валентинов.
— Как всегда вы правы, генерал. Дорога приносит порой неожиданные сюрпризы.
Крошечная колонна боевых машин с резвостью гончих покинула населенный пункт и лесной опушкой, по накатанной дороге, направилась на юго-запад.
— Я хотел вам сказать, напомнить о человеке, которого уже нет и которому никогда не быть с нами. Эта была талантливая личность со стальной волей.
— Кто же этот человек? — чуть раскачиваемый броневиком спросил Переверзев.
— Федор Карзухин. Наш разведчик, имевший крепкие корни в обшей системе войсковой организации генерала Веллера. По нашей просьбе в свое время переключенный штабом партизанского отряда Седого для работы исключительно в наших интересах. Желтухин, теперь вот Карзухин…
