По проезжей части разъезжали мотоциклисты. Во главе с двумя офицерами проследовала небольшая колонна солдат. Знаки воинских различий на примятой униформе говорили о их принадлежности к разным родам войск, и можно было предположить, что эти люди прибыли из лечебных учреждений, направляясь на сборный пункт. Изредка проезжали крытые брезентом автомашины. Общая обстановка выглядела как бы безмятежной и мирной.
Коврова боковым зрением заметила шедшего по противоположной стороне улицы уже знакомого ей человека. Плащ его был застегнут на две нижние пуговицы и бугрился на груди небольшими складками. Капюшон, откинутый за спину, давал возможность рассмотреть странного сопровождающего с резкими чертами лица, шапкой густых темно-русых волос. Время от времени он приподнимал широкую ладонь, приглаживая шевелюру. Человек ничем не выделялся среди встречавшихся на улице мужчин. Наташа почувствовала на себе его внимательный, ничего не упускающий взгляд. При этом он чуть взмахнул рукой и сразу же юркнул в первый попавшийся переулок.
Впереди и мимо нее заторопились и заспешили прохожие. Коврова оглянулась. К перекрестку подъехали две автомашины, из них высыпали солдаты, мгновенно образуя плотную цепочку поперек улицы. Началась повальная проверка документов.
— Облава! Облава! — неслось среди прохожих.
Улица быстро пустела. Коврова тоже юркнула в переулок за молодым человеком с откинутым капюшоном. Она пересекла улицу, перебежала через захламленный двор разрушенного дома, вышла в маленький сквер и неожиданно для себя лицом к лицу столкнулась с патрульными солдатами.
— Хальт! Хенде хох! — прохрипел простуженным голосом один из них, угрожающе приподняв ствол «шмайссера».
— Документы! Живо! — грубо потребовал подошедший офицер. — Куда следуете? — говорил он по-русски с легким акцентом.
Наташа, стараясь сдержать волнение, неторопливо достала связанный по краям носовой платок.
— Господин офицер требует документы? Вот мой аусвайс. Пожалуйста! — Коврова кокетливо улыбнулась.
Белобрысый гестаповец посмотрел на нее в упор своими желтыми, кошачьими глазами:
— Документы у вас в порядке, — он нарочно, словно испытывая стоящую перед ним женщину, сделал паузу и закончил фразу, будто выстрелил, — это на первый взгляд. На какой улице живет фрау? На улице Суворова? Я немножко знаю историю этого русского полководца. Очень жаль, но придется отвести вас в комендатуру.
— Мне, собственно, все равно… — чувствуя, как в груди часто заколотилось сердце, дрогнувшим голосом отозвалась Коврова.
Она шла в сопровождении трех вооруженных немцев и думала, почему попалась именно она. «Не арестовывают же на улицах всех подряд? Неужели это конец? Дура… какая же я дура! Ведь стоило только при выходе со двора осмотреться по сторонам… — лихорадочно оценивала она свое положение, внимательно изучая при этом пустынную улицу. — Где же ты, неотступно следовавший за мной человек в плаще?»
И в этот момент на противоположной стороне улицы показался человек. У него был вид беспечного прогуливающегося слегка подвыпившего молодого полицая, который за особые заслуги перед германскими властями находился вне всяких подозрений. На перекрестке он сошел с тротуара на проезжую часть и коснулся пальцами верхней пуговицы плаща. В это время гестаповцы, ведя впереди себя разведчицу, подходили к разрушенному двухэтажному дому с колоннами. Парадный вход, загроможденный красным битым кирпичом, был всего в нескольких шагах. «Сейчас или никогда!» — решила Коврова. Она метнулась к входу, ожидая выстрела в спину. Но выстрел грохнул запоздало, и разрывная пуля лишь сорвала над ее головой штукатурку. Торопливый стук сапог прервала короткая автоматная очередь. Первым упал окликнувший ее солдат, он будто споткнулся на пыльных ступенях лестницы, а тело лейтенанта, ударом пули отброшенное назад, распласталось на тротуаре. Третий немец, не выпуская из рук автомата, смертельно раненный, сделав несколько надломленных шагов, мешком рухнул на мостовую и забился в судорогах. Потом наступила тишина. Молодой человек мгновенно оказался рядом с Ковровой:
— Бежим, сестренка! Я знаю все проходные дворы…
Чувствуя какое-то необъяснимое радостное возбуждение, влекомая подпольщиком, вооруженным немецким автоматом, она вбежала в длинный, заставленный битой мебелью коридор. Затем оказалась в каком-то дворике одноэтажного деревянного дома. Ее спутник, заметно заикаясь, тяжело, с присвистом дыша, стал говорить:
— Вот что, товарищ, Пантелея Акимовича — не ждите! Не придет. Он успел до прихода гестаповцев — это уже после вашего ухода на конспиративную квартиру — кое-что рассказать о вас — так… самую малость. Оставаться в Юдино вам никак нельзя. Теперь и контрразведка и гестапо перероют все вверх дном, чтобы найти виновников нападения на немецкий патруль. Ваше сходство со Штальберг просто опасно. И если кто из немцев или полицаев запомнил ваше лицо, считайте, что песенка останется недопетой. Но пока нам с вами повезло. Как вы понимаете, мне поручено обеспечить вашу безопасность при выходе из Юдино. Это все.
