– Значит, Вы говорите, что вечером распивали спиртные напитки вместе с потерпевшими? – невыносимо казенным тоном спросил участковый. – Мне кажется, что такое безответственное отношение к своим профессиональным обязанностям и нравственному облику не с лучшей стороны характеризует Вас, как советского служащего.
Мне хотелось плюнуть в насмешливые глаза этого мальчишки-милиционера. Матвеевы смотрели на меня с раздражением и осуждением.
– Значит, я ошибся, – сквозь зубы процедил я, – Возможно, мне это во сне приснилось.
Я коротко и сухо рассказал Трофимову о том, что произошло после моего второго пробуждения, а затем быстро попрощался и вышел, сославшись на необходимость быстрее закончить все работы в Темном Логе.
Несмотря на усталость, оставшуюся после тяжелой ночи, а также на навалившуюся уже с раннего утра жару, работа у меня спорилась. Проклиная про себя милиционера Трофимова, вздумавшего учить меня жизни, а заодно и семью Матвеевых, которые не только зачем-то дали ложные показания, но и выставили меня круглым дураком и пьяницей, я быстро измерил практически все личные приусадебные участки, а заодно и колхозное поле. Оставалось последнее, то, из-за чего, собственно, я и оказался в Темном Логе – измерение участка Михаила Горбылева.
Я решил немного отдохнуть, тем более, что чувствовал сильный голод. Пообедать, а скорее уже поужинать, я отправился к старосте, потому что по-прежнему злился на Матвеевых. Проходя мимо сгоревшего сарая, я заметил рядом с пожарищем Илью, оживленно разговаривающего с участковым. Прислушавшись, понял, что мужчины говорят об охоте. Не глядя на них, я прошел дальше к избе старосты.
Дома были только Василий Степанович и его полноватая сноха. Старосте по-прежнему не здоровилось, а Мария Петровна, видимо, за всю семью исполняла обязанности по хозяйству. Мне быстро собрали на стол, пока ели обсуждали ночное происшествие. Староста сказал, что тоже приходил посмотреть, как тушат пожар, но из-за слабости помочь ничем не мог. Я не стал вдаваться в подробности насчет странной рогатой фигуры в тени, по комплекции так похожей на Василия Степановича. Поблагодарив старосту и его сноху, я отправился заканчивать работу. На следующий день утром за мной должна была прийти машина.
Идти к Михаилу Горбылеву мне не хотелось. Хотя я и не верил в небылицы, которые рассказывали про него в деревне, симпатии этот явно агрессивный и склочный тип тоже не вызывал. Я подозревал, что просто так провести измерения своего участка он мне не даст, и не ошибся. Едва только я разместил теодолит возле одного из углов новенького забора, передо мной как из под земли появился высоченный сутулый мужик с длинными мускулистыми руками и удивительно длинными и тонкими пальцами.
– Ты что здесь делаешь? – без всякого приветствия, очень зло спросил он.
– Вы, видимо, гражданин Горбылев? – спросил я, решив во что бы то ни стало сохранять спокойствие.
– Допустим, а тебе что надо около моего дома?
– Меня зовут Сергей Анатольевич Моргунов, землемер, прибыл из Прибайкальска по поручению Районного совета для проведения в деревне измерительных работ, – отчеканил я.
Я не сомневался, что Горбылев уже давно знает, кто я такой, как меня зовут и зачем я приехал в Темный Лог, поэтому устроенная им комедия раздражала. Однако вопреки ожиданиям, обострять конфликт Горбылев не стал.
– Начальство, значит? – улыбнулся он, показав красивые белые и крепкие зубы.
– Землемер, – уточнил я.
– Ну что ж, измеряй тогда, землемер, а то этот старый пес, староста, никак мне не хочет землю дать, что по закону причитается.
У меня не было желания вступать в спор с этим человеком, а тем более объяснять ему, что согласно новым инструкциям, его надежды на расширение приусадебного участка противоречат политике Партии. Я лишь неопределенно хмыкнул и продолжил работу. Но Горбылеву явно хотелось с кем-нибудь пообщаться.
– Давно в наших краях?
– Второй день, – коротко ответил я.
– У кого поселился?
– У Ваших соседей, Матвеевых.
– Ааа… – лицо Михаила расплылось в недоброй усмешке. – Я слышал, у них пожар вчера был.
– Сарай сгорел.
– А я вот спал, не слышал ничего.
Мне захотелось съездить Горбылю по улыбающейся физиономии. Надо же так нагло врать, я прекрасно видел, как он глядел на борьбу с огнем, и даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь.
– Ну и поделом ему! – зло закончил Горбылев, – Будет знать, как честных людей оскорблять.
Я снова сдержался, хотя такая явная радость по отношению к чужой беде все сильнее раздражала меня.
– Сволочи они все, – все с той же злостью в голосе сказал Горбылев. – Вся деревня. Сумасшедшие и фанатики. Знал бы ты, что тут на самом деле творится, эх…
Он махнул рукой и зашагал в сторону избы, но на полпути остановился.
– Илюшке привет передавай, скажи, что я до него еще доберусь. И Светке его тоже привет. Хотя я ее сам сегодня ночью увижу, – хохотнул Михаил и зашел в дом.
