До меня, наконец, дошла суть этого деревенского конфликта. В принципе, у него было простое решение, скорее всего, не в пользу Горбылева, потому что по последним инструкциям, присланным нам из области, поощрять расширение приусадебных участков, даже не соответствующих установленным нормам, не следует: основу продовольственной безопасности страны должна составлять продукция совхозов и колхозов. С другой стороны, я прекрасно знал, что в этих суровых краях овощи, выращенные в подсобном хозяйстве, часто были для колхозников единственным подспорьем, чтобы свести концы с концами. В любом случае, начальство поручило мне произвести полный обмер всех приусадебных участков в Темном Логе, а это работа дня на два. К спорным участкам можно было перейти ближе к концу, а за это время стоит, пользуясь авторитетом районного начальства, попытаться помирить соседей.
– Значит Матвеев Горбылеву своего участка так и не уступил? – уточнил я.
– Какой там! – махнул рукой староста. – С какой сосны ему уступать? Когда Горбыль его совсем допек, тот его при людях, публично то есть, врагом народа назвал и фашистом. Горбыль на него с кулаками полез и даже успел ударить пару раз, да потом разняли их. Участковый наш приезжал по этому поводу, он в Урюпинке живет, недалеко отсюда. Разбирался, значит, в ситуации. Вынес Горбылю строгое предупреждение, сказал, если еще раз руки распустит, дело заведет. Но Горбыль на этом не унялся, а через неделю потравил у Матвеева трех кур.
– Ого! Так это уже серьезное преступление! То, что куры не сами сдохли, а их отравили, как-то доказано?
– Ну как такое докажешь? У нас ветеринара нету, в район же дохлых кур не повезешь. Но все знают, что это Горбыль кур потравил. Он, как только в Темный Лог вернулся, часто хвалился, что в городе много чему научился, и может сам смешивать из порошков разных и лекарства, и отравы. Вот, значит, в чем ученость-то его!
– В общем ситуация мне более-менее ясна. Сегодня же я начну измерительные работы. Мне поручено обмерить и разграничить не только спорные, но и все приусадебные участки в деревне, составить кадастровый план. Но займет это несколько дней. Где мне можно остановиться?
– Да можно было бы и тут, у меня, но семья у нас большая, места мало, а шума много… – староста задумался. – А вот у Матвеева, как раз, про которого я говорил, и изба просторная и живет он там втроем только с женой и сыном. Так что, наверное, у него тебе надо остановиться. А больше и не у кого, пожалуй…
– Вам виднее, – согласился я. Василий Степанович позвал сноху и попросил проводить меня к Илье Матвееву, а также передать его устное распоряжение о предоставлении мне ночлега. Староста пригласил меня пообедать у него, после того, как я оставлю свои вещи у Матвеева и немного передохну с дороги.
Пока сноха Василия Степановича вела меня по деревне, я размышлял о сложившейся здесь ситуации. На лицо был конфликт деревенской общественности с пришлым для нее элементом – Михаилом Горбылевым. Кто юридически прав, а кто нет, могло показать только точное измерение площадей приусадебных участков и изучение их местоположения. Однако было очевидно, что симпатии старосты, а вероятно, и всей деревни, оказались на стороне своего, Ильи Матвеева. Видимо именно для того, чтобы и я проникся этой симпатией, меня отправили на ночлег именно к нему в дом. При этом и Горбылев своим вызывающим, даже антиобщественным, поведением явно не способствовал налаживанию отношений с местными. Впрочем, я отчасти понимал его. Человеку, долгие годы прожившему в большом городе, достаточно трудно вернуться в деревенскую среду. Даже по разговору со старостой, который олицетворял в деревне советскую власть, я понял, что общаться с жителями Темного Лога мне будет нелегко.
Тем временем мы дошли до дома Матвеева. Его изба действительно казалась одной из самых новых в деревне. Хозяина дома не было, поэтому моя провожатая представила меня его супруге – достаточно миловидной женщине лет тридцати пяти, которую звали Светланой. Мне показалось, что на меня она смотрела с каким-то странным интересом.
Бросив свои вещи в отведенный мне чулан, я глянул на часы. Для обеда было еще рано, поэтому я решил прогуляться по деревне и хотя бы в черновую зафиксировать расположение домов и подсобных хозяйств.
Деревня производила странное впечатление. Помимо того, что дома были разбросаны в полном беспорядке, я заметил, что во дворах достаточно мало сельскохозяйственных построек: хлевов, амбаров, овинов. Зато практически от каждого дома хорошо натоптанные тропки уводили в тайгу. Судя по всему, охотничий, а возможно и рыболовный, промысел занимал в жизни селян гораздо большее место, чем земледелие.
На обеде у старосты помимо него самого присутствовали двое сыновей со своими женами, два внука и три внучки. Вся многочисленная семья с интересом разглядывала гостя. Ели молча, затем выпили чаю с покупным печеньем, после чего я поблагодарил старосту, взял свои инструменты и начал планомерное обследование принадлежавшей деревне земли.
