Я подумал, что такая взаимопомощь была отработана веками тяжелого выживания в тайге, вдали от какой-либо цивилизации. Судя по количеству людей, на тушение пожара собралось все взрослое население деревни. В суматохе я заметил только двух человек, которые не принимали участия в общей работе, однако разглядеть их мог только мельком, в неверных отсветах пламени: один из них, высокий мужчина, стоял в нескольких десятках метров от пожара со стороны оврага и с каменным лицом наблюдал за тем, как деревня борется с огнем. Другой, по виду маленький и худой, стоял с другой стороны, почти полностью скрывшись в тени густого кустарника. Фигурой он напоминал старосту, однако его лицо было невозможно разглядеть в темноте. И лишь однажды, когда в догоравшем сарае обрушилась крыша, и в небо взметнулся огромный сноп искр, осветив едва ли не всю деревню, отблески пожара упали на его лицо, и мне показалось, что оно было покрыто густыми волосами, а над головой понимались два отростка, напоминавших рога. Странного наблюдателя почти тут же окончательно поглотила темнота, а у меня не было ни времени, ни желания задумываться над увиденным, тем более, что от жара и усталости в кровавом свете пожара могло привидеться и не такое.
К пяти часам утра огонь удалось окончательно укротить. Уставшие и закопченные люди разбредались по домам. Несколько человек поливали водой дымящееся пожарище, чтобы от тлеющих угольков огонь не перекинулся на сухую траву. Сильнее всех пострадал Илья Матвеев: в самом начале пожара он сунулся было в сарай вынести хоть какое-то имущество, из-за чего получил несколько достаточно сильных ожогов.
Женщина, исполнявшая в деревне обязанности фельдшера, обрабатывала раны Ильи, сидевшего на крыльце своего дома, однако мужчина, казалось, не чувствовал физической боли. Он сильно устал, однако говорил только о двух вещах: о том, каким вместительным и удобным был сгоревший сарай, в котором хранилось множество различного добра, а также о том, что сарай загореться сам собой не мог, а значит, имел место поджог, и Илья знал, кто в этом поджоге был виноват.
– И ты видела, – говорил он жене, стоявшей рядом с черным от сажи лицом, – эта сука, стоял все время и смотрел на то, как мы тут бегаем! Ни одного ведра не подал, мерзавец! – Илья смачно сплюнул на землю. – Он поджег, точно он, не даю я ему покоя. Сказал при людях правду, так он извести меня решил!
– Ты про кого говоришь-то? Про Мишку Горбыля что ли? – устало спрашивала Светлана.
– А про кого еще??? – взревел Илья. – Вся деревня помогала, кроме него, скотины. Ну попадись он мне, я ему все зубы повыбиваю!
– Да где же он стоял-то? Я и вообще его не видела. Может он спал и не слышал ничего?
– Как же спал! Я его своими глазами видел: стоял, смотрел. И как тут уснешь, если огонь прямо ему в окна светит? Ну точно, последняя капля это была: давай сюда топор, пойду зарублю его, паскуду!
Тут мы вместе со Светланой и женщиной-фельдшером принялись успокаивать разбушевавшегося Илью. К моему мнению он, наконец, прислушался и немного поостыл. Было решено, поскольку уже достаточно рассвело, отправить Павла на велосипеде в соседнюю Урюпинку за участковым Трофимовым. Остальные, обойдя несколько раз хозяйство и проверив, не разгорятся ли угли, оставшиеся от сарая, отправились немного вздремнуть, тем более, что от усталости едва держались на ногах.
Утром меня разбудил Илья. Хотя я совершенно не отдохнул за те несколько часов, что удалось поспать, тем не менее, пришлось быстро одеться и выйти в избу: за столом сидел участковый Иван Афанасьевич Трофимов. Милиционер оказался достаточно молодым парнем, даже младше меня. Как выяснилось, он только что приехал из Урюпинки на мотоцикле. Он уже осмотрел пожарище и допросил семью Матвеевых, теперь дать показания требовалось от меня.
Сухо поздоровавшись, Трофимов достал чистый лист бумаги и попросил своими словами передать события вчерашнего вечера и ночи. Я рассказал, что приехал в Темный Лог вчера утром по просьбе местного старосты, за день успел провести некоторые измерения. Затем, виновато посмотрев на Илью, я чистосердечно сообщил, что вечером за ужином мы немного выпили за знакомство, а потом разошлись спать.
– Ночью я проснулся, потому что хотелось пить, – продолжил я, – не знаю точно, во сколько это было, но как раз перед этим Светлана вышла из избы, может быть, она знает, который был час.
Я посмотрел на Светлану, однако Матвеевы глядели на меня в полном недоумении.
– Я никуда не выходила этой ночью, до тех пор, пока меня не разбудил Илья, но тогда сарай уже во всю горел, как я и говорила.
– Но я точно видел, что это была ты, – удивился я.
– Да никуда она не выходила! – нетерпеливо перебил Илья, – И я всю ночь не вставал с постели. Только в начале четвертого часа проснулся и увидел в окне сполохи от пожара.
