Проснулся я от доносившихся с улицы женских криков и как подброшенный вскочил на ноги, ожидая увидеть в окнах сполохи нового пожара. Однако на улице было темно. Между тем крики повторились. Я прильнул к оконному стеклу и сквозь ночную мглу различил, как мимо дома бегут две фигуры в светлой одежде. По-видимому, это были женщины. Одна из них что-то безостановочно причитала, а другая на бегу время от времени громко и отчаянно вскрикивала.
«Снова где-то пожар!» – подумал я. Быстро одевшись, выскочил в избу. Никого из Матвеевых там не было. Я решил, что все местные пытаются остановить огонь в одном из домов, и выбежал на улицу. В нос ударил сильный запах гари, однако открытого огня видно не было. Только завернув за угол я заметил, что над оврагом, за домом Михаила Горбылева поднимается багряный отсвет. Именно в ту сторону бежали разбудившие меня женщины. Вполне возможно, что там начался лесной пожар или загорелось какое-нибудь хозяйственное строение. Я знал, к каким плачевным последствиям может привести не потушенный костер или небрежно брошенный в тайге окурок, а потому тоже бросился в том направлении.
Несмотря на багровые отблески над оврагом, между домами было темно, хоть глаз выколи. Безлунное неб затянули низкие тучи. Я бежал, не разбирая дороги, провалился ногой в какую-то яму около забора Горбылева, но быстро встал и побежал дальше. Видимо в темноте я заблудился и не нашел тропинки, которая вела на дно оврага, потому что по его склону я ломился сквозь непроходимые кусты и какой-то старый бурелом. В конце концов я решил, что если сейчас сверну шею, то оказать помощь в тушении пожара точно не смогу, тем более, что судя по стоявшей вокруг тишине, к моему появлению жители деревни и сами могли справиться с огнем.
Я замедлил бег и стал осторожно спускаться на дно оврага, держась за стволы росших на склоне деревьев и стараясь обходить завалы бурелома. Овраг оказался на удивление глубоким, но, наконец, спуск завершился. На дне деревьев было меньше, его устилали мох и прошлогодняя листва, кое-где торчали трухлявые пни. Здесь было еще темнее, чем наверху, и лишь багровые отблески пламени служили для меня надежным ориентиром.
То, что произошло затем, до сих пор не укладывается в моей голове, и я уверен, ночными кошмарами будет терзать меня всю оставшуюся жизнь. Я постараюсь объективно рассказать об увиденном, хотя и не уверен, что это получится. В тот момент, на дне оврага я меньше всего задумывался о том, что позже мне придется описывать происходившие там события, а потому мог не обратить внимания на какие-то важные детали, которые позволили бы объяснить все с рационалистической точки зрения. Для меня события следующих нескольких минут были наполнены потусторонним ужасом и означали крушение всей привычной картины мира.
Итак, двигаясь по дну оврага на свет, я скоро вышел к поляне, посередине которой рос старый развесистый кедр с грубой, изборожденной глубокими трещинами корой. Никаких построек на поляне не было, как не было никакого пожара – вся картина освещалась огнем большого костра, разожженного слева от меня. Какое-то внутреннее чувство, инстинкт самосохранения, подсказали мне не выходить в освещенный круг и остаться в тени деревьев. Я увидел совсем не то, что ожидал, когда сломя голову бежал сюда через бурелом.
Почти все население Темного Лога, за исключением, наверное, детей, было на этой поляне. Люди молча стояли полукругом, спиной ко мне. Некоторые держали в руках горящие факелы, трое или четверо – какие-то странные палки наподобие копий. К стволу кедра был привязан человек, я увидел его только в профиль, но сразу узнал Михаила Горбылева. Мужчина был сильно избит: из рассеченной брови по лицу текла кровь, прямой нос был сломан и посинел, губы тоже были разбиты. Он находился в полубессознательном состоянии и безвольно висел на связывающих его путах, лишь изредка поднимая голову и обводя поляну бессмысленным взглядом.
Перед Горбылевым стояла группа из трех человек, облаченных в некое подобие маскарадных костюмов, не вызывавших, однако, ничего кроме ужаса и отвращения. С ног до головы они были одеты в звериные шкуры, на плечах – такие же темно-коричневые меховые плащи. Самыми странными были маски, скрывавшие их лица – они тоже были меховыми, с прорезями для рта и глаз. В районе прорези для рта торчали два огромных клыка, круто вздымавшихся вверх, выше головы.
Я понял, что вчера ночью, на пожаре, видел человека в такой маске, но в темноте ошибочно принял клыки на маске за рога. Не смотря на то, что меховая одежда и маски полностью скрывали тела и лица этих людей, мне показалось, что двоих из них я узнал. Стоявший посередине маленький человек явно был старостой, слева от него расположился Илья Матвеев. Своего недавнего хозяина и собутыльника я узнал по зычному голосу. Я уже догадался, что стал невольным свидетелем какого-то дикого и отвратительного ритуала, но услышанные мной слова все равно вызвали дрожь и оторопь.
