Незаметно наступил вечер, жара спала, и только запах гари по-прежнему примешивался к чистому таежному воздуху. Когда солнце опустилось к верхушкам кедров, я отправился на ужин в избу к Матвеевым. Вся семья уже сидела за столом. Илья Матвеев – крепкий черноволосый мужчина лет сорока, приветливо встретил меня, предложил немного выпить за знакомство и достал из-под стола большую бутыль с какой-то темной мутной жидкостью. Я пожалел, что такой гостеприимный хозяин не встретился мне утром, когда я страдал от похмелья.
Налили по стакану, выпили. Светлана тоже немного выпила с нами. При муже она старалась не смотреть в мою сторону. Их сын-подросток Павел некоторое время посидел за столом, пока мать не отправила его управляться по хозяйству. Мы же с Ильей выпили еще раз. Настойка оказалась на удивление забористой. Матвеев хвалился собственным уникальным рецептом, рассказывал о том, что собирает в тайге какие-то редкие травы для вкуса и аромата. Затем разговор плавно перешел на охотничьи байки. О спорном земельном вопросе, приведшем меня в Темный Лог, хозяин напрямую не заговаривал. Светлана тоже сидела за столом, и, хотя пила она меньше, чем мы, через какое-то время я снова заметил в ее глазах озорные искорки.
– И вот не поверишь, – рассказывал Илья, – оживленно жестикулируя, – прихожу я снимать ловушки, все пустые, а в одной – соболь! Да их тут по округе уже лет тридцать никто не видел, а вот около Темного Лога остались. И даже в силки попадаются.
Тут мне вспомнилось мое наблюдение о популярности в деревне охотничьего промысла.
– Илья, я тут заметил, что вообще в Темном Логе охотников много. Тайга хорошая здесь или просто люди умелые?
– Ну как сказать, – пьяно улыбнулся Матвеев, – у нас тут всегда с охотой полный порядок был. И маралов били, и кабанов, и медведей, и пушного зверя всегда вдоволь. Так всегда было, и при отцах наших, и при дедах. Все охотой в основном промышляли. Умеем мы с лесом общий язык находить! Знаем кой-какие секреты, – его улыбка стала еще шире, и он хитро подмигнул сидящей напротив жене. Та с неудовольствием нахмурила брови. Мне стало интересно, о каких секретах говорил Матвеев, но уточнять не решился, поскольку по реакции Светланы понял, что ее муж спьяну сболтнул лишнего. «Может они тут по-старинке в какой-нибудь лесной часовне Николе Угоднику молятся, в тайне от советской власти, а может, как бурятские шаманы с бубнами по лесу скачут», – подумал я. – «Мало ли странного может быть в таком медвежьем углу».
Выпив еще по стакану, мы отправились спать. Павел уже давно вернулся и залез на печь. По-видимому, лежанка в чулане, отведенная для меня, обычно принадлежала ему. Я уснул как убитый, однако уже через несколько часов проснулся с чувством сильной жажды. В голове по-прежнему гулял хмель, однако я вспомнил, что у двери хаты стояли ведра с водой. Я встал, в темноте нашел приоткрытую дверь чулана и уже хотел было выйти в избу, когда заметил там какое-то движение. В окна ярко светила луна, все предметы отбрасывали контрастные тени. Я замер у двери, наблюдая. Светлана накинула телогрейку и, воровато оглянувшись, вышла на улицу, прикрыв за собой дверь.
«Видимо, пошла по нужде», – подумал я и, пожав плечами, отправился искать ведра с водой. Напившись, снова лег и попытался уснуть. Светлана не возвращалась. Это показалось мне странным, однако вскоре сон вновь сморил меня.
Проснулся я от сильного шума в избе. Посмотрел в окно и решил, что начинает светать, а значит, наступило раннее утро. Однако почти сразу я заметил, что свет в окне не был похож на мягкие лучи рассветного солнца, его отблески на мутноватом стекле были кроваво-красными и метались как всполохи пламени. По избе кто-то бегал, на улице кричали.
«Пожар!» – вдруг догадался я и мигом вскочил на ноги. Остатки опьянения как рукой сняло. Выглянув в окно, я немного успокоился: по всей видимости, горела не изба, а один из сараев, в дальнем углу двора. Строение было практически полностью охвачено пламенем, около него суетились несколько людских фигур, казавшихся угольно-черными на фоне огненных языков.
Наскоро одевшись, я выбежал во двор и начал помогать тушить. Вернее тушить сарай было уже бесполезно, все усилия были направлены на то, чтобы не дать огню распространиться на жилые дома. К счастью, недалеко от дома Матвеева располагался пожарный пруд, в котором, несмотря на жару, было достаточно воды. Люди подбегали со всех концов деревни, несли свои ведра, багры и лопаты. Большинство образовали живую очередь, по которой передавали ведра с водой, некоторые копали траншею в нескольких десятках метров от горящего сарая, наиболее смелые баграми растаскивали откатившиеся горящие бревна и головешки. Работали сосредоточенно и молча, каждый понимал, что от его усилий зависит будущее всей деревни: если огонь сейчас вырвется из-под контроля, остановить его не сможет ничто до тех пор, пока Темный Лог не выгорит полностью.
