Во сне я стоял у крыльца нашего дома. Неожиданно быстро сгустились сумерки. Фонари, освещавшие железную дорогу на подъезде к станции, горели воспаленным желтым светом. Дом казался вымершим, темные окна напоминали слепые глазницы. Стояла тишина, и только ветер слегка гремел куском кровельного железа. И в этой тишине из дома вдруг раздался звук. Да. В доме тихонько плакал ребенок. Как будто электрический ток прошел у меня по позвоночнику. Даже во сне я вспотел от страха, сразу же вспомнив недавний случай в квартире. А еще страшнее было от того, что я уже знал – мне придется войти в дом и увидеть это плачущее существо.
Ноги сами понесли меня на крыльцо, вот и знакомая дверь родительской квартиры – обитая дешевым, посеревшим от времени дерматином. Но плач доносится не оттуда. Ребенок плачет в пустой квартире на втором этаже. И снова плач становится все сильнее и яростнее, переходит в визг. Я не хочу идти наверх, цепляюсь руками за стены, но помимо своей воли медленно, на ватных ногах поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг приближает меня к источнику плача. Вот я уже на площадке, еще секунда и рука, вдруг ставшая не моей, берется за дверную ручку. В ужасе я закрываю глаза, чтобы не видеть того, что может скрываться за дверью, но, как это бывает в кошмарах, мои веки оказываются прозрачными, и я вижу знакомый по детским воспоминаниям интерьер прихожей в заброшенной квартире. В нос бьет затхлый запах нежилого помещения, запах паутины и плесени, отсыревшего дерева и тлена.
Невидимый ребенок заходился плачем в дальней комнате. Я иду туда, и половицы опасно скрипят под моими ногами. Дверь в комнату закрыта, и дверная притолока упала одним концом вниз, перегородив проход косым шлагбаумом. Мои руки, действующие отдельно от головы, вместе с ржавыми гвоздями вырывают и отбрасывают прогнившую деревянную балку, она ударяется об угол и разламывается пополам. Я обеими руками толкаю вперед дверь в комнату, и в ту же секунду половые доски не выдерживают, и я с громким хрустом ломающихся костей лечу вниз, в провал пола, где распростерлась знакомая мне зловещая темнота.
Я проснулся с громким криком, и кричал, наверное, несколько минут, пока Лиза, сама перепуганная до полусмерти, пыталась меня успокоить. Только включив по всей квартире свет и телевизоры, она смогла привести меня в чувство. Я пообещал ей, что завтра же запишусь ко врачу. К счастью, за окном забрезжил рассвет. Спать я, конечно же, уже не мог, поэтому быстро собрался, выпил две кружки кофе и поехал на работу, готовиться к защите проекта.
– Ну как защита?
– Зарубили…
– Ты сильно расстроился?
– Не знаю даже, скорее я был к этому готов.
– Стасик, а ты помнишь, что я сегодня ночую у мамы?
– Еще одна прекрасная новость!
– Это не новость, я тебе два раза об этом говорила…
– Да-да, я помню, милая, сегодня годовщина смерти твоего отца, маму нельзя в этот день одну оставлять.
– Я надеюсь, что уже в следующем году мы сможем провести этот день втроем, но пока еще слишком рано…
– Да я все понимаю…
– Ты точно нормально переночуешь один? Ты записался ко врачу?
– Записался, но только на среду на следующей неделе. Не переживай, все у меня будет хорошо. Поезжай к маме, я нормально переночую. Не мужик я что ли?
А хотя бы и мужик. И все равно страшно. И все равно горит свет даже там, где он не нужен, и излишне громко работает телевизор. И кубики льда стучат о стенки зажатого в руке стакана виски. По телевизору какой-то глупый сериал, казавшийся смешным только после трети, но еще до половины бутылки. А теперь бутылка почти пуста и опьянение наползает тяжелой темной… опять темной??? … тучей. И мысли путаются, и можно взять и уснуть прямо здесь, на диване перед телевизором. И в алкогольном забытьи совсем не видеть снов, ни про вязкую темноту, ни про кричащих младенцев. И на завтра голова будет тяжелой и пустой, хорошо хоть суббота и на работу ехать не нужно… Зато будет новый день, светлый погожий осенний день… Пьяный сон накрыл ватным одеялом, и я в неудобной позе скорчился на диване перед орущим телевизором.
Удар… Тишина… Снова удар… И снова тишина. Сердце? Стучит в пьяной голове? Или в какой-нибудь артерии, пережатой во время сна? Снова удар… Нет, это не во мне, это где-то снаружи. Опять страшный сон? Еще несколько секунд я пытаюсь понять, кто я и где нахожусь, и окончательно просыпаюсь от нового стука. Телевизор молчит, по экрану из угла в угол плавает сообщение об отсутствии сигнала. Кабель отошел… Квартира погружена в сумерки. Это я выключил свет? Когда и зачем? Запоздалое чувство страха сосет под ложечкой. Где же мой спасительный алкоголь? Улетучился, как будто и не было его – хоть сейчас за руль, все чувства разом обострились, сознание ясно и от этого становится все страшнее и страшнее. Тем более, что в этот раз совершенно точно – я не сплю, все наяву.
