Мой достаток вполне позволял не спеша, за несколько лет, возвести на участке небольшой, но современный коттедж, однако для этого необходимо было сперва снести старый дядин дом. Восстанавливать его мне не хотелось, как вследствие больших неоправданных затрат, так и в связи с тяжелыми воспоминаниями о покинувших этот мир близких мне людях, которые лучшие дни своей жизни провели в этом доме.
Перед сносом дома нужно было проверить, не осталось ли в нем какого-нибудь ценного имущества. Осмотрев два этажа и решив сохранить несколько предметов почти антикварной мебели, я оказался на темном чердаке, освещавшемся через грязное слуховое окно, а также через несколько дыр в старом шифере. Большая часть хлама, десятилетиями складировавшегося на чердаке, была испорчена попадавшей сюда влагой. Залежи поломанной и уже начавшей гнить мебели, несколько ржавых велосипедов, какие-то прохудившиеся ведра, предметы садового инвентаря, горы тряпья, очевидно когда-то бывшего одеждой и постельными принадлежностями, а сейчас изрядно погрызенные мышами и наполнявшие чердак затхлым запахом, не привлекли моего внимания. Однако в самом дальнем углу, наименее пострадавшем от дождей и снега, я обнаружил фанерный ящик с личными вещами дяди, относившимися ко времени его молодости, когда дядя, как я помнил из рассказов родственников (сам дядя редко вспоминал об этом периоде своей жизни), жил где-то в Сибири и работал геодезистом.
Я спустил ящик в жилые комнаты дома, чтобы при свете получше рассмотреть его содержимое, однако как только я собрался приступить к ревизии, срочный звонок с работы заставил меня забыть о дядином наследстве и сломя голову мчаться в Москву.
В следующий раз я оказался на заброшенной даче только через несколько месяцев, в середине сентября, когда установившаяся на несколько дней теплая и сухая погода выгнала половину населения Москвы в окрестные леса за грибами, а мне напомнила о незавершенных делах на дядином участке. Снос дома я планировал на раннюю весну, чтобы за лето успеть возвести под крышу стены нового коттеджа, поэтому завершить разбор дядиных вещей мне хотелось за несколько оставшихся теплых дней.
Естественно, первым делом я решил пересмотреть вещи из оставленного на столе ящика. Дядино имущество в нем было уложено очень аккуратно: виниловые пластинки стояли в ряд, на дно были стопкой сложены исписанные листы бумаги, закрытые сверху несколькими благодарностями и почетными грамотами, парой записных и телефонных книжек и какими-то мелкими сувенирами и предметами, выбросить которые у дяди, видимо, не поднялась рука. Тут же лежал потрепанный конверт со старыми фотографиями, корочки удостоверений и две книги с дарственными надписями на форзаце.
Первым делом я раскрыл конверт с фотографиями. С пожелтевших черно-белых снимков глядело улыбающееся лицо молодого дяди. На некоторых из них он был еще без усов, на других только начал их отращивать. Судя по всему, снимки действительно были сделаны в то время, когда дядя жил в Сибири, потому что на заднем плане многих из них поднимались невысокие поросшие лесом горы. Вот дядя в болотных сапогах переходит вброд какую-то речку. Вот он с коллегами-геодезистами: молодые парни в спецовках снялись около теодолита, а дядя держит в руках полосатую нивелирную рейку. Вот дядя на отдыхе: несколько парней с предыдущего снимка в компании трех молодых девушек сидят у костра, на котором висит котелок, и слушают, как один из них поет под гитару. На нескольких снимках дядя и его товарищи были запечатлены в скалах на фоне необъятной водной глади. Сначала я решил, что это фотографии с моря, но потом догадался, что за дядиной спиной раскинулся Байкал. На других фотографиях дядя снялся рядом с огромным камнем и полуразрушенной часовней – очевидно местными достопримечательностями.
Были в конверте и фотографии какого-то маленького сибирского городка, в том числе и деревянного дома, в котором, видимо, тогда жил дядя. На последней фотографии за широким столом, установленным прямо на улице, сидели жених и невеста, в которых я узнал парня и девушку с фотографии у костра. Дядя сидел справа от жениха, а многочисленные гости, наверное, родные, друзья и соседи новобрачных, даже не полностью поместились в кадр.
Я со смешанными чувствами отложил конверт с фотографиями. Радостные лица запечатленных на них людей заставили задуматься о том, как непродолжительны человеческое счастье и человеческая жизнь в целом. За праздничным свадебным столом и новобрачным, и их гостям казалось, что впереди еще вся жизнь, что все дороги для них открыты, что нет ничего невозможного. Однако пролетели дни, месяцы, годы, и вот уже большинство из этих веселых, смелых молодых мечтателей, покорителей Сибири, ушли из этого мира, а оставшиеся в живых до неузнаваемости изменились под ударами судьбы, согнулись под грузом проблем и единственное, что им осталось в этой жизни – воспоминания о лучших днях, когда они еще верили в свои силы и в то, что непременно будут счастливы.
