Я в задумчивости немного побродил по дому. Налетавший теплый ветерок срывал желтые листья с деревьев, и они с легким шуршанием падали на крышу и подоконники. Осень способствует меланхолическим размышлениям, поэтому я заставил себя отвлечься от грустных мыслей и продолжил разбирать вещи. Взяв в руки кипу исписанных листов, лежавшую под конвертом с фотографиями, я узнал дядин почерк, хотя он и заметно отличался от того размашистого, которым он делал свои полубезумные записи в последние годы жизни. Здесь я видел удивительно четкие, аккуратные буквы, складывающиеся в слова, как по линейке написанные на толстых, почти альбомных, бумажных листах. Бумага сильно пожелтела, чернила расплылись и выцвели, однако текст по-прежнему легко читался.
Заглавия на первом листе не было, однако прочитав всего несколько строк, я настолько увлекся текстом, что сидел над ним до тех пор, пока ранние осенние сумерки не сделали дальнейшее чтение невозможным. Тогда я включил свет и с нарастающим ужасом дочитал последние несколько страниц. Вот что я прочел в тот вечер на дядиной даче:
«Я, Моргунов Сергей Анатольевич, находясь пока еще в здравом уме и твердой памяти, решил доверить бумаге изложение недавно произошедших событий с целью запечатлеть и спасти от возможного забвения все мельчайшие детали этого происшествия, хотя я и не намерен как-либо обнародовать их вплоть до своей смерти.
Сейчас восемь часов двадцать минут вечера 16 августа 1972 года. Через девять с половиной часов поезд увезет меня из Прибайкальска в Иркутск, а затем в Москву, надеюсь, что навсегда. Никакого желания дальше оставаться на этой проклятой земле с ее древними и страшными тайнами я не испытываю, хотя прожил здесь больше трех лет, и в Прибайкальске по-прежнему остаются близкие мне люди.
Моя жизнь протекала спокойно и, как я теперь понимаю, без происшествий, до прошедшего вторника. Я родился и вырос в Иркутске, после окончания института был распределен в Прибайкальск и все три года, что прожил здесь, работал геодезистом. Работа была связана с постоянными разъездами, поэтому я исколесил весь район, расположенный между горами и побережьем Байкала. Удивительная по красоте местная природа, отзывчивые и гостеприимные люди, работающие с огоньком, с настоящим комсомольским энтузиазмом, расположили меня к этому, в общем-то, суровому краю. Я подумывал остаться здесь навсегда, завести семью и купить собственный дом, однако все мои радужные, наивные планы были разрушены всего за несколько дней, на протяжении которых мне пришлось столкнуться с тем, что на просторах нашей советской страны я считал давно уничтоженным, искорененным и погибшим.
Изложу все события последних дней по порядку, стараясь быть максимально объективным и припомнить как можно больше деталей, показавшихся мне вначале незначительными, однако затем выстроившихся в чудовищную мозаику.
Итак, в воскресенье мы весело и широко отпраздновали свадьбу Алексея и Любы. Алексей – мой лучший друг и коллега, первый человек, с которым я познакомился в Прибайкальске, мы с ним оказались соседями, и сразу же нашли общий язык. Люба, или как он в шутку ее иногда называет, Любовь Тимофеевна, – очень порядочная девушка, библиотекарь, с высшим образованием. На втором году моего пребывания в Прибайкальске у них начался роман, вполне логично закончившийся свадьбой третьего августа. Алексей и Люба собрали своих гостей и родственников, а я получил почетное право быть свидетелем жениха.
Свадьбу отгуляли с размахом, как обычно и бывает на сибирской земле. Утром я собрался на службу, хотя, признаться честно, голова болела невыносимо. Выйдя на улицу, чтобы умыться, я уловил едва ощутимый запах гари. В голову сразу же закрались нехорошие мысли о пожаре: деревянный Прибайкальск всегда боялся огня. Возможно, если бы в то утро я прислушался к требованиям своего организма и здравого смысла остаться дома, моя жизнь не изменилась бы так круто…
Но как бы то ни было, тем утром на подходе к конторе я встретил своего начальника – Романа Сергеевича Полозова, бывшего военного топографа, старого таежника, человека с огромным жизненным и профессиональным опытом.
– У меня для тебя дело, – поздоровавшись, начал он. – Даю час на сборы, потом за тобой придет машина.
Я привык к по-военному четким распоряжениям начальника, поэтому спросил только:
– Куда едем?
– Разъезд Темный Лог, там небольшая деревушка с тем же названием.
– Если это разъезд, почему еду на машине, а не по железке?
– Эту ветку забросили почти сразу после того, как построили, не срослось там что-то, только рельсы со шпалами угробили.
– Ясно. Что там надо будет сделать?
