Я пожал плечами и стал выбираться из кабины. Пройти несколько километров по лесной дороге мне не составляло труда, для Сибири это было не расстояние, однако обидным казалось поведение Иваныча, отказавшегося ехать дальше под явно надуманным предлогом. Я даже не стал пожимать шоферу руку, закинул на плечо вещмешок и, буркнув через плечо «Увидимся, Иваныч!», зашагал по дороге. Когда я отошел шагов на десять Иваныч окликнул меня.
– Серега, ты это, осторожней там будь!
– Хорошо, – пробурчал я в ответ.
– Я тебе серьезно говорю, дурья башка! Ты молодой еще, а я знаю, что говорю. Плохое это место, Темный Лог, и люди там странные, не наши какие-то.
– А чьи? Шпионы что ли капиталистические? – с недовольной усмешкой спросил я.
Иваныч раздраженно махнул рукой и начал разворачивать грузовик, что было непросто на узкой дороге, зажатой между стволами таежных великанов, а я сплюнул на землю и зашагал дальше. Последнее, что я слышал, был крик Иваныча, почти заглушенный пройденным мной расстоянием и работой двигателя: «Машина за тобой через два дня придет, утром. Митяй приедет или Лешка Косой!» Я даже не оглянулся.
Дорога вилась по тайге, постепенно поднимаясь вверх. Ветра не было, однако в чаще что-то неясно и глухо шумело. Хотя идти было не далеко, дневная жара, тяжелый вещмешок и бьющий по ногам чехол со складной треногой сделали свое дело: не пройдя и пары километров, я начал уставать. Назойливый запах гари забивался в нос. Сильно хотелось пить. Вместе с тем, никакой таежной реки, о которой говорил Иваныч, не было и в помине. Я уже начал потихоньку проклинать и бестолкового шофера, и свое начальство, отправившее меня в эти совершенно безлюдные и дикие места, как вдруг дорога резко пошла под уклон. Я спускался в ложбину, вернее овраг, одна сторона которого выходила к каменистому руслу неширокой таежной речки. По-видимому, во время сильных дождей она могла затапливать этот овражек. Не смотря на то, что уже давно стояла сухая жаркая погода, дно ложбины оставалось влажным, кое-где поблескивали небольшие лужицы. Именно здесь, видимо, и была подмыта наезженная дорога. Я с сомнением оглядел колеи: хотя в них стояла вода, было трудно поверить, что этот овраг стал бы непреодолимым препятствием для нашего грузовика.
Еще раз мысленно обругав Иваныча, я сошел с дороги и по кочковатому дну оврага добрался до тихо журчащей речушки. Это была даже не река, а скорее ручей, в темной воде которого отражались заросли кедрового стланика и рододендрона. Вода, тем не менее, была чистой, сквозь нее отлично просматривалось дно и стайки мальков, резвившиеся среди камней. Напившись ледяной воды, от которой сводило зубы, я снова вернулся на дорогу.
И тут в глаза мне бросилось нечто необычное: от берега реки, по диагонали пересекая овраг и дорогу, проходил странный след. Было похоже, что по влажной земле волоком тащили какой-то гигантский мешок. Ширина следа достигала трех метров. Он поднимался по склону оврага и постепенно исчезал на более твердой каменистой почве. По-видимому, след был достаточно свежим, в том месте, где он пересекал дорогу, стояла большая лужа воды.
Я подумал о том, что по реке, возможно, сплавляли сухой лес, в этой ложбине местные могли поймать несколько бревен, а потом оттащить волоком в деревню. Однако сплав леса по столь мелкой и узкой реке был невозможен, да и след уходил не по дороге в сторону деревни, а вел куда-то в таежные дебри.
Впрочем, за годы жизни в суровом прибайкальском крае, я привык лишний раз не удивляться, поэтому, выбравшись из оврага, не торопясь направился дальше. Километра через полтора из леса неожиданно вынырнула железнодорожная колея. Рельсы и шпалы были уложены не так давно, однако кое-где уже успели покрыться ржавчиной. Поезда здесь явно не ходили, да и сама идея строительства железнодорожной ветки в эти глухие места была мне непонятна. Пройдя несколько сотен метров параллельно дороге, рельсы снова свернули в тайгу. Я понял, что цель моей командировки близка и вот, наконец, за очередным лесным поворотом показалась деревня Темный Лог.
Скорее это была даже не деревня, а хутор, неизвестно кем и когда вынесенный в таежную чащу. Десяток крестьянских изб не составляли привычный для русских деревень линейный порядок, а бессистемно ютились на затерянной в лесу поляне. Не было, как таковой, ни главной улицы, ни какой-либо площади. Между дворами, в зарослях травы и сорняков, вились узенькие тропинки. Слева от домов, на отвоеванном у тайги участке находилось крошечное совхозное поле, а справа поляна обрывалась в узкий и глубокий овраг, густо заросший деревьями. Заглянув в это мрачное подобие ущелья, я понял, почему деревня получила название Темный Лог.
Над крыльцом одной из изб понуро висел выцветший красный флаг. Видимо здесь и жил староста. Я постучал в новенькие деревянные ворота и тут же во дворе бешеным лаем залились собаки. Через несколько минут одна створка ворот открылась и мне навстречу вышла полноватая женщина в платке.
– Я Сергей, землемер, только что прибыл из Прибайкальска. Василий Степанович дома?
