С балкона открывался чудесный вид на зомби-апокалипсис, а так же на Владика, мечущегося по крыше автобуса. Но и на этом удача не закончилась, потому что на балконе Центом была сделана, без преувеличения, находка века. Прислоненная к стене, там стояла штыковая лопата. Новенькая, остро заточенная, с прочным толстым черенком, который удобно лег в ладони. Это было именно то оружие, которое требовалось в сложившейся ситуации. Автоматы, ножи, даже биты не могли навредить мертвецам, а вот лопата еще как могла. Прочным штыком можно было без труда отрубить руку или ногу, а еще лучше - снести голову. Длинный черенок давал возможность атаковать на дистанции, не подпуская к себе вурдалаков. Центу даже захотелось спуститься вниз и опробовать находку в деле, но он сдержал ребяческий порыв. Будет еще время протестировать сельхозинвентарь в боевых условиях.
В этот момент Владик заметил его на балконе, и замахал руками так быстро, словно планировал взлететь.
- Я здесь! - кричал программист. - Вот он я! Я тут!
Цент тепло улыбнулся и помахал Владику ручкой.
- Мне нужна помощь, - кричал Владик. - Надо что-то придумать. Что мне делать?
В отличие от недалекого программиста, Цент не стал кричать и привлекать к себе внимание. Собравшиеся зомби уже настроились съесть Владика, вот пусть и не меняют своих планов.
- Надо их как-то отвлечь, - продолжал шуметь страдалец. - Чтобы я успел добежать до подъезда.
Цент вернулся в квартиру, нашел там фломастер, с ним вновь вышел на балкон и большими буквами написал на стене дома то, что он думает о Владике. Поместилось далеко не все, для этого Центу не хватило бы и великой китайской стены, но общую мысль выразить удалось. Программист прочел послание, и у него подломились ноги. Он все понял - Цент решил его бросить. Теперь уже взаправду.
- Пожалуйста! - возрыдал он, протягивая к Центу руки. Цент тоже показал Владику знак руками, потом еще один и еще. Больше ему нечего было сказать программисту.
Проводив Владика в последний путь, Цент двинул на поиски новых знакомых. Те по его поручению отправились обходить квартиры в поисках еды и оружия, но Цент не хотел выпускать их из виду, ибо не слишком доверял этим двум субъектам. Могут попытаться сбежать, ну да это полбеды. Куда хуже будет, если найдут колбасу и съедят втихаря. Цент чувствовал, что не сможет им этого простить. Что угодно, но только не это.
Выйдя на лестничную площадку, Цент прислушался, пытаясь понять, где искать новых друзей. Сверху донеслись какие-то неопознанные звуки, и бывший рэкетир побрел туда. И, как оказалось, не ошибся.
Дверь в квартиру была распахнута, прямо в прихожей, развалившись на линолеуме, лежал один из выживших. Его шея представляла собой сплошное кровавое месиво, что являлось результатом тесного контакта с чьими-то острыми зубами. Проверка пульса и прочие положенные процедуры тут не требовались. Цент перешагнул через покойного и заглянул на кухню. На разделочном столе лежал второй выживший. Рядом суетилась домохозяйка в фартуке. Деловито запустив руку в распоротое брюхо парня, она вытащила наружу ворох кишок, понюхала его, одобрительно кивнула и вывалила ливер в большую кастрюлю. Перемешав кишки половником, кухарка добавила лавровый лист, посолила, поперчила и сняла пробу. Цента передернуло. Сразу вспомнилась Анфиса, тоже та еще стряпуха, любительница кулинарных экспериментов над чужим желудком. Особенно сожительница любила выудить какой-нибудь изуверский рецепт из сточной ямы под названием интернет, воплотить его в жизнь своими скромными силами и скормить бойфренду. Невыносимый вкус был наиболее мягким побочным эффектом, он, по крайней мере, исключал возможность потребления продукта. Хуже было, когда блюдо по всем внешним признакам оказывалось съедобным и поглощалось. В этом случае последствия бывали катастрофическими, вплоть до всенощного бдения на унитазе. Благодаря Анфисе и ее кушаньям Цент всю классику перечитал, змейку на телефоне прошел, кубик Рубика собрал. А ведь он не просил никакой экзотики, ему вполне хватило бы банального классического борща. Упорное желание подруги накормить его отравой объяснялось лишь тем, о чем сам Цент подозревал уже очень давно: Анфиска являлась частью вселенского зла, притом весьма немалой его частью. Возможно, занимала высокую должность в министерстве темных дел.
Перемешав варево, зомби-домохозяйка опять схватила нож, и принялась деловито отделять от туши солидные куски мяса. С кусками поступала так - один кидала себе в рот, два в кастрюлю. Цент понял, что пора прекращать кулинарное шоу и деликатно кашлянул. Баба тут же обернулась, обнажила зубы и зарычала. Цент шагнул вперед, замахнулся лопатой, и голова стряпухи, отделенная от туловища одним ударом, шлепнулась прямо в кастрюлю. Тело при этом осталось стоять, даже пыталось слепо шарить руками вокруг себя. Цент заглянул в кастрюлю, увидел моргающие глаза и скалящий зубы рот, вздохнул, и прикрыл безобразие крышкой.
