Владику показалось, что незнакомка над ним издевается. Если бы был способ убраться с проклятого автобуса, он бы уже сделал это. Да и о чем тут думать? Вся улица запружена мертвецами. Умел бы он летать, дело другое, но, к сожалению, он программист, а не птица.
- А других людей ты видел? - спросила девушка.
В ответ Владик кивнул головой. Кое-кого он действительно видел. Например, свою невесту, что превратилась в вурдалака и загрызла лучшую подругу. Еще видел гаишника, но недолго. Еще видел двух парней из какой-то общины, которые, не моргнув глазом, бросили его на произвол судьбы. Ну и еще одного видел, которого век бы не видеть.
- Их много?
Владик опять пожал плечами. Сам он в общине не был, и не знал, что там происходит.
- Надо что-то придумать, чтобы тебя вытащить.
- Придумай, да! - загорелся Владик. - Спаси меня!
Это была любимая эротическая фантазия Владика: его, такого несчастного и беспомощного, спасает красивая девушка, тут же влюбляется в него по уши и они живут долго и счастливо.
- Я постараюсь что-нибудь придумать, - пообещала незнакомка.
Эти слова были для Владика слаще меда. Наконец-то снова кто-то другой решает все проблемы и принимает решения, а ему только и остается, что сидеть и ждать. Это он умел, это всегда пожалуйста. Фантазия программиста уже пустилась в полет, он уже воображал, что его чудесное спасение станет началом романтической истории, что его ждет настоящая любовь на руинах цивилизации, жаркий секс в декорациях зомби-апокалипсиса, неистовая оргия назло кровожадным зомби и на зависть монстру Центу. Еще пять минут назад Владик мечтал о том, чтобы изверг вернулся и спас его, но теперь он мечтал об ином - чтобы проклятого братка загрызли мертвецы, и сделали это с причинением максимальной боли. Цент уже испортил ему одно семейное счастье (Владик винил изверга в том, что Маринка превратилась в зомби, хотя никаких объективных оснований для этого не было), нельзя допустить, чтобы эта печальная история повторилась и во второй раз. Дабы высшая справедливость восторжествовала, лютый уголовник должен погибнуть страшной смертью, а он, несчастный программист, в награду за все свои страдания и унижения, удостоиться хэппи-энда по полной программе, с красоткой, богатствами и радужными перспективами.
Так думал Владик, а вот Цент думал иначе. То есть, он вообще ни о чем не думал, поскольку спал и видел очередной волшебный сон. Центу снилось, как он пытает на даче за городом жадных коммерсантов, не пожелавших добровольно делиться с братвой нечестно нажитым капиталом. Дело попахивало олимпийским рекордом, жадные коммерсанты, едва попав в руки к опытному палачу, тут же признавали свою неправоту и выражали страстное желание делиться. Цент трудился не покладая рук. Паяльники выходили из строя, ржавые иголки тупились, кусачки ломались, три утюга уже перегорели, а Цент со стахановским задором прикрикивал на ассистентов, чтобы скорее заводили следующего клиента, дабы производственный процесс не прервался ни на секунду.
Сон, как всегда, оборвался на самом интересном месте - Центу вот-вот собирались вручить золотую медаль и удостоверение почетного инквизитора. Открыв глаза, и увидев вокруг себя интерьер чужой квартиры, Цент лишь горько вздохнул. Сбудутся ли когда-нибудь его заветные мечты в реальности, а не только в ночных грезах? Сумеет ли он умучить без перерыва три десятка жадных коммерсантов, пробудить в их черствых и эгоистичных душах благородное стремление делиться средствами с конкретными пацанами? В том, что хватит сил, Цент не сомневался. Проблема была в том, что жадных коммерсантов больше не осталось, притом исчезли они задолго до зомби-апокалипсиса. Можно, конечно, вместо коммерсантов подвергнуть зверским пыткам аналогичное число программистов, но вот вопрос - засчитают ли в этом случае рекорд?
За подпертой тяжелым комодом дверью кто-то скребся и рычал. Цент поднялся с кровати, справил в углу малую нужду, после чего позавтракал скудными запасами провизии. Вчерашние хождения по чужим квартирам принесли небогатые плоды. Большую часть добытой провизии Цент съел на ужин, ибо терпеть не мог ложиться спать на пустой желудок, так что утром пришлось довольствоваться кусочком пахучего сыра, основательно подсохшей булкой и ста граммами выветрившейся водки, оставшимися на дне бутылки. Подобная трапеза ничуть не способствовала хорошему настроению. Потребив калории, Цент почувствовал, что очень хочет кого-нибудь убить. Кандидата не пришлось искать долго - какая-то тварь давно скреблась в дверь и портила своим рычанием аппетит.
Цент отодвинул комод, и в комнату тут же ввалился наглый зомби в одних рваных семейных трусах. Острый штык лопаты без труда вспорол ему брюхо, и под ноги мертвецу вывалились его собственные, основательно протухшие кишки. В нос шибанула такая вонь, что Цента едва не вывернуло наизнанку. Вторым ударом он отрубил вурдалаку его жуткую голову, после чего поспешно выбежал из помещения.
