- Нужно лезть дальше, - подсказала девушка. - Крепись.
Владик и сам понимал, что лезть надо, не на месте же оставаться, но бедро болело невыносимо. Даже не верилось, что такую чудовищную боль может причинить какое-то насекомое. А что, если это пчела-зомби? Не превратится ли он сам в живого мертвеца точно так же, как покусанная невеста? На этот вопрос не было ответа. Но Владик знал кое-что другое - если он продолжит торчать на месте и тратить силы впустую, их может не хватить на весь подъем. И тогда он превратится в еду, без вариантов. И Владик полез вверх, через боль, через страх, через муки. Ведь самец, все-таки, значит, должен бороться и терпеть.
В этот момент Цент закончил смену позиции. Нужды в этом не было, Владик не вычислил его огневую точку, но решил все делать по науке, потому что если по ней не делать, то зачем она вообще нужна, наука эта? Следующим огневым рубежом оказалась кухня. Цент быстро просмотрел шкафчики и полки, нашел несколько сушек и коробку рафинада. Лакомясь сахарком, ибо любил сладкое, он переломил винтовку, зарядил пульку и, осторожно приоткрыв окно, высунул ствол наружу.
Невероятно, но очкарик продолжал выживать. Цент даже испытал что-то вроде уважения к программисту, но не к нему самому, а к его упорству в деле спасения собственной шкуры. Если бы каждый человек в каждом своем начинании проявлял столько же упорства, сколько он являет, спасая свою жизнь, цивилизация уже достигла бы немыслимых высот. Но никакое уважение к жизнелюбию программиста не могло остановить Цента на его охотничьей тропе. Грызя рафинад, он поймал в прицел извивающуюся на веревке тушку очкарика, навел на голову, потом передумал, и решил проверить, как оно будет, если пальнуть в руку. Поди так же весело, как и в ногу, а то и веселее.
Выстрел вновь потонул в рычании мертвецов, зато истошный вопль Владика обласкал слух ликующего садиста. Программист извивался на веревке, слабосильные пальцы только чудом удерживали его на месте. Боль была сильная, но куда больше страданий Владику доставляло то, что он не мог установить ее источник. Жизненный опыт подсказывал, что у всякой боли всегда есть причина. Но ведь он висел в пятнадцати метрах над землей, совершенно один. Зомби до него дотянуться не могли, кто-то другой тоже. Но что-то все же пыталось сбросить его вниз, что-то злое и даже дьявольское, некая загадочная кошмарная сила, вторгшаяся из иного измерения, царства боли и ужаса.
- Я самец! Я самец! - попытался взбодрить себя Владик, но к своему ужасу понял, что его губы произносят: мне конец, мне конец. Он всегда знал, что существует на свете нечто, что недоступно ни глазу простого обывателя, ни точным измерительным приборам. Это был мир сверхъестественного, таинственный, загадочный, непостижимый и зловещий. Его насеяли ужасные существа, настроенные крайне враждебно в отношении людей, и в частности программистов. После просмотров любимых фильмов ужасов, Владик, лежа в темноте, слышал их завывание за окном, видел, как колеблется занавеска, а уж в том, что под его кроватью обитает монстр, он никогда не сомневался. Раньше еще как-то удавалось списать все на игру воображения, но теперь, когда ад разверзся, и большая часть человечества превратилась в ходящих мертвецов, сомневаться в существовании демонов, призраков и снежного человека было бы просто нелепо.
- Почему ты не лезешь? - прокричала сверху девушка.
Владик хотел объяснить незнакомой благодетельнице, что стал жертвой потусторонних сил, но тут очередной носитель боли вонзился ему в бедро в опасной близости от семейных ценностей. Притом Владик каким-то непостижимым образом сразу понял, что демоны целились именно в них, просто чуть-чуть промазали.
- Боже мой! Я так больше не могу! - рыдал страдалец, чувствуя, как вниз по голым ногам журчащей рекой хлещет из раны теплая кровь со странным резким запахом.
- Осталось немного, - подбодрила его девушка. - Ты сможешь!
Рыдания душили программиста, лишь один вопрос интересовал его: за что? Чем он провинился перед миром непознанного? Разве мало ему зомби-апокалипсиса, смерти невесты и адских мук, познанных в компании изверга Цента? Не довольно ли страданий с маленького безобидного программиста, который в жизни своей ничего плохого не сделал?
Тот, кто мог бы ответить на все эти вопросы, в настоящий момент был слегка занят. Подкравшийся сзади зомби мало того, что испортил хороший выстрел, долженствующий предотвратить возможное размножение программиста в будущем, так еще и покусать попытался. Цент отоварил его по зубам прикладом винтовки, затем лягнул ногой и завершил фаталити штыковой лопатой. Не успел окучить одного, как в комнату нагло ввалился второй и тоже повел себя как порядочная свинья - оскалил зубы, зарычал, попытался отведать кусочек рэкетира. Попытку дегустации своего организма Цент пресек безотказной лопатой, опробовав, в этот раз, убойные качества черенка. После третьего удара в висок голова зомби лопнула как арбуз, во все стороны полетели тухлые мозги, глазное яблоко упало Центу на ботинок.
