Веревка оказалась даже тоньше, чем показалось Владику. Стоило повиснуть на ней, как она начала безжалостно резать ладони, а ткань штанов скользила по тросу как насаленная. Владик спустился обратно на крышу автобуса, подумал, и снял штаны. Не дело, конечно, представать перед почти незнакомой девушкой в семейных трусах, усыпанных большими алыми сердечками (подарок Маринки), но в данном случае во главу угла Владик ставил не имидж, но вопрос выживания. Штаны он повязал вокруг пояса, чтобы впоследствии надеть.
Девушка следила за его манипуляциями с крыши и больше не торопила. Владик поплевал на ладони, еще раз напомнил себе, что является самцом, и начал восхождение. Восхождение, которое в прошлой жизни, до зомби-апокалипсиса, он не совершил бы даже ради спасения всего человечества, и даже за новенький навороченный компьютер тоже. Но конец света меняет людей. Кто не может измениться, тот погибает. Владик уже чувствовал в себе огромные перемены. Еще недавно он был жалким трусом, а сегодня уже крупой парень. И куда только делся страх высоты?
Но если Владик и считал себя отныне крутым, то был один человек, который сильно сомневался в данном диагнозе. Этот человек полным ходом осуществлял свой дьявольский план, благо все необходимое он приметил еще вчера во время обыска квартир. Но тогда Цент даже внимания не обратил на пневматическую винтовку, которую обнаружил в шкафу - какая там пневматика, если проклятых вурдалаков автомат не берет? Винтовка действительно была бесполезна против зомби, но в сложившейся ситуации она могла стать идеальным средством борьбы с невыносимо живучим очкариком.
Удача сопутствовала хулигану. Рядом с винтовкой, на полке, обнаружились две коробки с пульками. Когда-то в далеком детстве у Цента была такая игрушка, при помощи которой юный охотник добыл немало славных трофеев. Убитыми голубями был завален весь парк, в трех соседних дворах не было ни одного не хромающего кота, собаки при виде Цента с ружьем делали лужу и исчезали с позорным визгом. Но кто бы мог подумать, что тот отстрел всевозможной живности являлся лишь подготовкой к величайшей охоте в жизни Цента? Теперь ему предстояло добыть самый ценный трофей в своей практике - программиста. Голова очкарика неплохо бы смотрелась на медальоне, украшая стену гостиной. Цент мог бы любоваться на нее долгими зимними вечерами, сидя у камина и рассказывая юным семнадцатилетним озорницам о своем славном прошлом. Увы, не нажил ни дома, ни гостиной, ни камина. Голову Владика некуда было повесить. Но и на плечах очкарика ей больше не болтаться, уж это к бабке не ходи.
Цент переломил ствол, взвел тугую пружину, и зарядил пульку. Времени на то, чтобы пристрелять винтовку, не было, оставалось надеяться, что прицел выставлен хорошо. Впрочем, с его-то огнестрельным опытом, да в такую заманчивую мишень, Цент, пожалуй, попал бы и с закрытыми глазами.
Осторожно приоткрыв окно, Цент высунул кончик ствола наружу, а сам уронил зад на стул, ибо ноги не казенные. Владик только начал восхождение, и судя по его скорости, времени было предостаточно. Очкарик полз как дохлая черепаха, часто останавливаясь и выворачивая голову, чтобы посмотреть вниз. Девчонка на крыше что-то кричала ему, но Цент не расслышал. С этой благодетельницей, взявшей моду протягивать руку помощи всяким разным программистам, он еще разберется.
Наличие оптики существенно упростило бы дело, но Цент и так нащупал крайне интересную мишень. Решил для разогрева стрельнуть Владику в ляжку. Кто знает, глядишь, и этой малости хватит, чтобы сбросить очкарика вниз.
Палец плавно потянул спусковой крючок, раздался негромкий хлопок, полностью заглушенный рычанием зомби, а в следующее мгновение по улице раскатился истошный крик подранка. Цент, хихикая как школьник, подложивший дохлую мышку в сумку классной руководительницы, быстро пригнулся, дабы программист не вычислил его. Так было гораздо интереснее. К тому же всегда мечтал пойти в киллеры, даже освоил азы профессии, но не срослось. А жаль. Нет ничего более приятного, чем видеть в оптический прицел какого-нибудь типчика, и понимать, что через мгновение его никчемная жизнь оборвется. Невероятно волнительно, даже чувствуешь себя чем-то вроде бога, ну, или ангела смерти - бог все-таки слишком жирный титул даже для киллера.
Владик дергался на веревке и кричал диким криком. Боль, пришедшая внезапно и неизвестно откуда, едва не сбросила его вниз. А внизу уже была не крыша автобуса, а сплошное море распахнутых ртов.
- Что случилось? - кричала девушка сверху.
- Моя нога! - захлебываясь слезами, пожаловался Владик.
- Что с ней? Судорогой свело?
- Я не знаю! Как будто огромной иглой ткнули.... Боже! Что же это? Откуда?
- Может быть, это пчела? - предположила благодетельница.
Владик побледнел от ужаса, поскольку у него была аллергия на укусы пчел. То есть, пчелы-то его ни разу не кусали, и врачи никаких диагнозов на эту тему не ставили, но Владик просто сам знал, что у него есть аллергия на укусы. И на укусы пчел, и на укусы ос, и собак, и кошек и всех остальных, в том числе и зомби.
