— Да-да, — кивнул программист, — я считаю, надо сформировать минимум две команды по два-три человека…
Сергей принялся что-то искать на своем столе, который был завален бумагами, книгами, исписанными стикерами. Герман удивлялся, как среди всего этого хлама бедняга умудряется находить клавиатуру?
На глаза попалась фотография в небольшой рамочке. На снимке запечатлена молодая пара. Сергея Герман признал сразу. А рядом — красивая блондинка.
— Это ваша девушка? — поинтересовался Герман.
— А… д-да, — растерянно ответил Сергей. Он сбился с мысли и сразу не сообразил, о чем его спрашивают. — Вернее, бывшая.
— Да? — удивился Герман, взял в руки фотографию и стал рассматривать пристальнее. — Красивая… блондинка.
— Ну да, — пробормотал Сергей, вспоминая, о чем хотел сказать.
В Германе проснулся интерес, до сих пор никак себя не проявлявший. Обычно подробности чужой личной жизни преподавателя со стажем не волновали, да и праздным любопытством он не страдал. Но сейчас к нему вдруг пришла мысль — блондинка, старше Олега, красивая, по всем описаниям подходит.
— Давно знакомы? — продолжал расспрашивать Герман.
— Знакомы давно… учились вместе. Встречаться стали недавно, — рассеянно отвечал Сергей.
«А, впрочем, какая чушь! — подумал Герман. — Я теперь всех блондинок, что ли, подозревать буду? Да и как они могли быть знакомы? Никак».
— А где учились, говорите? Какой вуз заканчивали?
— Педагогический.
«Ну, точно — не могли встречаться», — заключил Герман.
— А я ведь раньше знаете, о чем мечтал? — вдруг вскрикнул Сергей.
От неожиданности Герман вздрогнул. Голос программиста сделался каким-то пронзительным, пробирающим до самого нутра.
— Хотел покорить мир компьютерных игр, — продолжал Сергей, — повторить успех «Танков». Знаете такие? Игрушка популярная, сетевая. Сейчас только ленивый в нее не играет. А тут эта система… А я ведь писал игрушки. — Сергей на мгновение задумался, потом словно вспыхнул с новой силой: — Написал однажды одну, в институте у нас даже играли — ходила по всей общаге. Ха-ха… Стрелялка такая, подросткам нравится. А еще всякие дарк фэнтези, мрака навести, и уже отпад.
Герман удивленно смотрел на Сергея и не перебивал. А у того голос поднимался все выше, и словно кто-то прибавлял громкость, крутил невидимый рычажок.
— А мать, знаете, говорит: «Отдыхай-отдыхай», а я-то вижу, какой «отдыхай»?! Там в Израиле такие цены, хоть ложись и умирай. Отдыхай! Как же!
— Сергей, у вас все в порядке? — еще раз поинтересовался Герман.
— В Израиле, — почти кричал Сергей, — за все деньги дерут, деньги-деньги… А простым людям, значит, умирать! Вы видели, какие условия в наших больницах? Вот почему все мрут. Сразу бы в морг отвозили… «Танки», эти ребята собрали все сливки. Вот что значит — вовремя реализованная идея. Молодцы ребята!
Речь Сергея становилась сумбурнее. Он выкрикивал и выкрикивал. С каждым разом связь между репликами истончалась и вовсе терялась в многословных конструкциях. Герману захотелось убежать. Он уже пожалел, что приехал в офис. Надо было отправиться домой. А Сергей наступал на Германа и наступал. Глаза горели, щеки пылали. Программист словно искрился. Герману представилось, что стоит ему только дотронуться до наэлектризованного Сергея, и сразу же дернет — насквозь пройдет заряд, испепелит дотла. Какая-то сила выплескивалась наружу. Герману казалось, что Сергей сейчас сожрет его, поглотит всего без остатка. Пропустит через себя, как через молотильню, сотрет в муку.
А Сергей все извергал из себя и извергал:
— Единая платформа, ядро — вот что нам нужно!
Следователь Гришин имел привычку в конце рабочего дня, когда основная беготня, выезды и визиты подойдут к концу, просмотреть наиболее важные и сложные дела, освежить в памяти показания, просмотреть протоколы, фотографии и другие материалы дела. Поэтому стол у него всегда завален папками, чтобы все было под рукой. И хотя дела в основной массе у него были пустяковые, к своим обязанностям он относился с трепетным благоговением. А с недавних пор появился и интерес — непростое дело, заковыристое. И вот когда другие коллеги облегченно вздохнули, что еще один трудовой день завершился, и поспешили — кто домой, кто к любовнице, а кто в кабак расслабиться, Гришин предпочел посидеть, подумать в тишине.
