В нем еще силен тот запал молодого и амбициозного специалиста, который внутренне не хочет мириться с процентом нераскрытых дел. Энергия бьет ключом, а главное — он горит живым интересом к каждому заданию. Пока для молодого следователя умерший Олег представляется молодым студентом, не так далеко отстающим от него самого, а не просто очередной папкой с номером; допросы и показания он помнит в лицах, а не в оформленных и подписанных протоколах. Поэтому каждая бумажка оживает в его руках и в мозгу прокручивается, как кинопленка, вся беседа. Гришин всегда пытается уловить не только смысл фраз, но и интонации, жесты, воспроизвести такие мелочи, как потупленный взгляд или трясущиеся руки, темп речи и тембр голоса — все, чтобы определиться: верить ли этим показаниям или стоит копнуть глубже.
С приходом очередного вечера все здание в центре города с голубой покраской начало погружаться в сон, звуки рабочего дня постепенно утихли, двери перестали хлопать, и линолеум уже затих, словно устал поскрипывать под многочисленными ботинками. Денис Александрович налил себе большую кружку кофе и уселся за бумаги. Бегло пролистал документы и затянул завязки на серой папке. Ему не терпелось приступить к основному делу, которое больше всего волновало — в загадочном самоубийстве молодого человека виделось что-то странное, сплошные темные места и крепнущая уверенность в том, что парень не сам захотел забраться в петлю.
Окинув стопку беглым взглядом, Гришин уже приготовился вытянуть ту самую фиолетовую папку, но рука так и повисла в воздухе. Он еще раз просмотрел сверху донизу, перебрал каждую папку руками — фиолетовой нет.
Он вскочил. Ринулся перебирать все бумаги, что лежали на столе. Не найдя искомое, принялся переворачивать соседний стол. Переметнулся на стеллажи, заглянул в сейф. Сердце заколотилось так, будто ему стало тесно в грудной клетке. На всякий случай Гришин вытряхнул все содержимое своего портфеля. Хотя он не имел привычки выносить из здания дела, но мало ли что могло ему взбрести в голову?
Обыскав весь кабинет, он стоял ошеломленный, словно обухом по голове огрели, а в мыслях крутилось только одно: «Дело пропало!»
И даже не важно, что это непростительный прокол, за который ему предстоит получать по голове у начальства не раз, возможно, вплоть до понижения, перевода или… Дело даже не в этом. Куда могла деться папка? Не сама же ушла. Значит, ее выкрали. Но и это маловероятно. В любом случае интуиция не подвела, Гришин еще больше убеждался, что дело не такое простое. И если все-таки кто-то пробрался в кабинет и вынес папку, то на это должны быть веские основания.
Гришин начал вспоминать, какие материалы были подшиты. Протоколы, показания матери, сокурсников, преподавателей… Нет. Надо в лицах.
Он ходил по кабинету от двери до окна и обратно, соображая, что же делать дальше.
Выскочил в коридор, посмотрел по сторонам, прикинул, как злоумышленник смог бы пробраться внутрь. «Жаль, что в коридорах нет камер видеонаблюдения», — подумал Гришин. И тут же в голову пришла другая мысль. Он помчался к проходной.
— Степаныч, здорово!
— И вам не хворать, — протянул крепкий мужичок в полицейской форме — сержант.
— Посетителей много сегодня? Дай-ка журнал глянуть!
Кряжистый мужичок недовольно поерзал по стулу, посмотрел недоверчиво на молодого следователя, мол, куда этот зеленый суется. В темной каморке мерцали мониторы, на которых сержант мог наблюдать все, что делается вокруг периметра здания с синей табличкой.
— А что, собс-сно, стряслось? — спросил он в ответ.
— Степаныч, ну не занудствуй, — с нетерпением настаивал Гришин. — Мне позарез нужно. Я только просмотрю, кто сегодня проходил. Вот прям не отходя от тебя!
Сержант нехотя протянул журнал, а сам не сводил глаз со следователя.
Гришин внимательно вчитывался в каждую фамилию.
«Так, этот ко мне и этого я вызывал… так, этого не знаю… так, стоп! А знакомая фамилия!» Глаза зацепились на строчке, где убористым почерком выведено: «Темный Г.П.»
«Интересно, — подумал Гришин, — может, однофамилец? В сто девятый кабинет, к Арбузову, значит».
Еще на допросе этот Темный показался Гришину весьма странным — нервничал, явно что-то скрывал, оттягивал рукава, как ребенок.
Следователь перелистнул назад несколько страниц, нашел тот день, когда вызывал Темного по повестке. «Так, паспортные данные… те же».
Это ему показалось еще более странным. Значит, не однофамилец — это сто процентов. Но зачем он понадобился Арбузову? Тот вроде над каким-то зверским убийством работает.
— Спасибо, Степаныч!
Мужичок что-то пробормотал себе под нос, сгреб журнал, уселся поудобнее на стуле в глухой каморке и снова погрузился в мир наружного видеонаблюдения.
Гришин промчался по коридору до сто девятого кабинета. Конечно, Арбузов мог уже уйти, но внутри все-таки теплилась надежда его застать. Опытный следак, да еще сложное дело горит, наверняка по звонку из-за стола не встает.
