И наконец-то в ловких, пусть и не столь умелых руках Герман преобразился. До идеального сходства с фотографией на паспорте было далеко, но все же Светлана оказалась права — закачаешься. «Хорошо, — подумал Герман, — что мама этого уже не увидит». Родителей Герман похоронил давно. И, как это ни бессердечно, но сейчас был рад, что они не дожили до того момента, когда их сын вынужден бежать, словно преступник, по чужому паспорту из родного города и скрываться от доблестных органов.
С небрежной прической «а-ля битлз» Герман распрощался. И пусть виски не совсем ровные, но деловой стиль и аккуратный затылок пришлись ему даже по вкусу. Чего не скажешь о жутких, широких, вычурных бровях, которые сразу бросались в глаза. После покраски они приобрели угольно-черный цвет, как и ресницы. Успокаивало одно — что можно хоть немного спрятаться за очками. Ширма эта, конечно, была иллюзорной, потому что оправа довольно тонкая, да и сами очки — элегантно узкие.
— Я купила билеты. У тебя вылет сегодня вечером. Я же полечу позже, чтобы не вызывать подозрений, — тараторила Светлана.
Герман беспомощно кивал, рассматривая себя в зеркало и пытаясь свыкнуться с новым лицом.
— Там доберешься до Курского вокзала. Спросишь у кого-нибудь, не заблудишься. И уже оттуда на поезде до Владимира, понял?
Герман кивнул.
— И не забудь там сразу купить симку и новый телефон. А этот выкинь.
— А телефон-то зачем?
— Святая ты простота! — застыдила его Светлана. — Ты от фэ-эс-бэ пытаешься скрыться. И аппарат этот выбрось. Обязательно купи там новый, самый дешевенький. А в Суздале вот в этой гостинице остановишься, я все тут написала: название, адрес. — И она сунула ему сложенный в несколько раз листик.
— А ты когда?
— Я постараюсь на следующий день или через день прилететь. Снимешь двухместный номер, хорошо?
— Угу, — кивнул Герман. — Погоди, а от Владимира как?
Светлана закатила глаза и манерно вздохнула.
— Ты такой беспомощный. И что бы ты без меня делал?
Герман и сам не знал. До такого точно не додумался бы.
— Возьмешь такси. Наверняка на вокзале будет полно таксистов. Там совсем недалеко.
Закатное солнце изливало оставшееся золото на коричневый велюр. Комната утопала в теплых тонах. Абажур, подсвеченный падающим лучом, словно зазывал под свой уютный купол. Герману не хотелось покидать эти стены. Еще немного — и солнце совсем скроется за горизонтом, оставив только холодное небо. И Герману предстояло бежать в эту остывающую мглу, скрываться от собственной жизни.
Светлана легким, почти постановочным движением закинула сумочку на заднее сиденье своей машинки. Герман заметил, что упавший комочек сверкнул при свете уличных фонарей новым, до этого ему незнакомым, оттенком. «Снова другая сумочка», — подумал он и мельком взглянул на ногти. Действительно, к такому маникюру полагался аксессуар цвета морской волны.
— Сколько у тебя этих сумочек? — невзначай бросил Герман, усаживаясь на переднее сиденье рядом с водителем.
— О! — заулыбалась Светлана. — Сумочки — это моя страсть. У меня их столько… даже не знаю. Много. И туфли тоже. Я считаю, что на обуви и сумках женщина экономить ни в коем случае не должна.
Герман улыбнулся. Надо же, снова совпадение? Ему вдруг вспомнилась загадочная подружка Олега, которая, со слов его матери, тоже часто меняла сумки. Только она была блондинкой. Правда… «Кстати, — стрельнула, словно молнией, и отозвалась острой болью в виске мысль, — машина-то красная».
