Он действовал умело и быстро.
Раз. Тем же засапожником отхватить полосу набухшей от крови штанины.
Два. Теперь — перевязать рану куском домотканого полотна.
Три. Перетянуть повязку потуже. И ещё туже — над раной. Чтобы Эржебетт кровью не истекла.
Готово. Всё, что можно сделать сейчас — сделано. Остальное — потом.
Всеволод ещё раз глянул на сломанный болт. Ну да, задумка стрелявшего понятна: и зазубрины на наконечнике, и надколы на древке — всё это нужно, чтобы загнанное в рану серебро оставалось там подольше.
Ан, не вышло задуманное у неведомого арбалетчика. Арбалетчика… Арбалет…
Мысли уже работали в другом направлении. Дружинники Всеволода таким оружием не пользуются. Татарские лучники — тоже. Тевтонский самострел бил…
А вот откуда?
Он зыркнул по сторонам. Да разве ж разберёшь что, когда вокруг — лютый бой, когда всё смешалось! Разве ж угадаешь теперь, кто стрелял!
Стрела могла прилететь со двора. Могла — с того вон пролёта стены. И с того — тоже могла. А ещё — из внутренней цитадели или из донжона, где сейчас, во время сечи на наружных стенах, не должно быть ни одной живой души.
Не должно. Но не было ли?
Ищущий взгляд Всеволода выцепил настенные рогатки. Вот они, стоят неподалёку, прислонённые к заборалу. Приготовлены на случай прорыва нечисти. Но лёгкий переносной заборчик из связанных осиновых кольев, заострённых веток и сучьев можно ведь использовать и иначе. Как щит. Не тратя времени на дальнейшие размышления, Всеволод рывком опрокинул заграждение на Эржебетт. Вреда от нетяжелых рогаток раненой не будет, а потому…
Полежи здесь… так… под этим… пока…
Укрытие не ахти, но от стрел, летящих из замка, всё же защитит. Предательская стрела, пущенная сзади, сейчас поопаснее нечисти будет. Ну а что касается прущих снизу упырей…
Всеволод вновь подхватил мечи. Взмахнул раз, другой, третий. Клинки замелькали, заиграли, взрезая белёсую плоть, расплёскивая чёрную кровь.
Прущие снизу упыри вниз же и валились. Один за другим. И сразу парами.
С тёмными тварями уж как-нибудь управимся сегодня.
Вокруг кипела яростная сеча. Но Всеволод рубился холодно, отстранённо. Он думал сейчас больше не о визжащих, скалящихся и лезущих под мечи нелюдях, а об арбалетчике, стрелявшем в Эржебетт. Было о чём пораскинуть мозгами. Сначала странный рыцарь с раствором адского камня в перчатке, теперь вот неизвестный стрелок…
Битва продолжалась. Упыри вот-вот могли прорвать оборону.
— Ро-о-ов! — донеся откуда-то из надвратных башен знакомый зычный голос. — Жечь ро-о-ов!
«Со стороны ворот арбалетный болт не мог бы достать Эржебетт», — отметил про себя Всеволод. Выходит, стрелял не Бернгард. Сам магистр точно не стрелял.
Правда, это ещё ничего не значит. Ровным счётом ничего. Бернгард мог дать соответствующее распоряжение любому из своих стрелков. Или кто-то всё же действует помимо воли тевтонского старца-воеводы?
Знать бы! Эх, знать бы наверняка!
— Ро-о-ов! — подхватили приказ Бернгарда защитники крепости. — Же-е-ечь! Пали-и-ить!
Видать, до рассвета уже недалеко, раз прозвучал такой приказ. С такими приказами Бернгард обычно не спешит.
— Же-е-ечь! Пали-и-ить! — отчаянно орут на боевых площадках.
А со стен в ров уже летит огонь.
А внизу занялось, заполыхало.
Завыло.
Вскоре натиск штурмующих ослаб. Стало проще, легче.
В тот раз они отбились. Как всегда. Кто-то кричал на радостях. Кто-то плакал от счастья. Кто-то славил Господа.
Всеволод угрюмо молчал. Какой прок в победе, какая от неё радость, если где-то среди победителей таится стрелок, целивший во время сечи в своих?
Эржебетт, так и не пришедшую в себя, Всеволод уносил со стены как из боя. По тевтонской Стороже он шёл с раненной девчонкой на руках как сквозь вражескую рать. Сопровождавшие воеводу дружинники прикрывали щитами обоих.
Дверь снаружи охраняли русичи. За дверью — в комнате заперлись трое. Но говорили только двое. Всеволод и Бернгард. Эржебетт неподвижно лежала на своём ложе под медвежьими шкурами. Уста девушки были сомкнуты, глаза — закрыты. То ли в беспамятстве она, то ли просто спит.
Дышала Эржебетт спокойно и ровно. Хорошо дышала… Рана на ноге — уже промыта и почищена, насколько возможно. Занозы от расщеплённого древка ещё осталось, конечно, но повязка заменена. А под повязкой — проверенная мазь на травянистых отварах, мхах и настоях, которая со временем вытянет и гной, и мелкую щепу. Об этом можно было не беспокоиться. Беспокоиться следовало о другом.
— Я должен знать, кто и почему пустил эту стрелу?
Злополучный арбалетный болт со сломанным наконечником лежал между воеводой русской дружины и тевтонским магистром. Мастер Бернгард, насупившись, смотрел на стрелу.
Массивный дубовый стол, на котором лежал болт, был выдвинут из простенка за сундуком и лавкой. Стол теперь стоит на новом месте — перед дверью. Так, при необходимости, его можно быстро опрокинуть и завалить вход в комнату. Для пущей надёжности. Вдобавок к засову. Если вдруг ломиться кто станет.
Перетаскивать с места на место этакую тяжесть непросто, но перевернуть — это под силу даже Эржебетт. Даже раненной Эржебетт, если поднатужится.
