А жить захочет — поднатужится.
Наваленный на дверь стол будет ещё одной преградой перед неведомым противником. А ещё одна преграда — это выигранное время, лишние секунды, чтобы прийти на помощь девчонке.
— Таких стрел здесь много, русич, — после долгой паузы ответил, наконец, магистр. — Как, впрочем, и мечей, один из которых ты однажды уже бросил к моим ногам.
— Много, значит? — прищурился Всеволод.
— Мои стрелки часто насаживают серебрённую сталь на осину, — пожал плечами Бернгард. — Случается — и зубрят наконечники, бывает — подпиливают или надщепляют древко, чтобы подстреленный нахтцерер не смог вырвать остриё стрелы из раны. Это оружие изготовлено в моём замке — вот всё, что я могу тебе о нём сказать.
— В твоём замке, Бернгард, — многозначительно заметил Всеволод, — в твоём…
— В моём, — кивнул магистр. — И я убеждён, что оно было направлено против нечисти.
— Эржебетт — не нечисть, — закипая, прохрипел Всеволод.
— Так, может, и стреляли не в неё.
Они упёрлись друг в друга взглядами, как копьями.
— То есть? — хрипло спросил Всеволод.
— Досадная случайность, какие часто возникают в бою, — Бернгард всё же лучше владел своим голосом. И ещё лучше — лицом. Говорил тевтон спокойно, смотрел прямо. — Кто-то целил в упыря, прорвавшегося на стену. Мимо тебя, между прочим, прорвавшегося. А под стрелу случайно угодила твоя… твой оруженосец. Влез не вовремя, встал на пути болта — и вот… Такое ведь могло быть?
Могло. Наверное. Только вот беда: отчего-то Всеволоду сейчас в это простое объяснение не верилось.
— Эржебетт не следовало участвовать в обороне крепости, — продолжал Бернгард. — Она не относится к числу опытных воинов, а потому неудивительно, что несчастье произошло именно с ней.
— Несчастье? — скривил губы Всеволод. — Попробуй убедить меня в том, что это было несчастье, а не покушение.
Тевтон вздохнул.
— Арбалет — оружие точного боя, и мои стрелки владеют им не хуже, чем татары — луком. А стрелять сзади, из замка по внешней стене, освещённой огнями и факелами совсем нетрудно. Дистанция невелика. Мишень как на ладони.
— И? — нахмурился Всеволод.
— Если бы кто-то, действительно, хотел смерти Эржебетт, он и разил бы её насмерть. Не первой стрелой, так второй, пока ты её перевязывал. Но ведь Эржебетт не убили.
— Однако в неё попали! — Всеволод пристально смотрел магистру в глаза. — Знаешь, Бернгард, у меня складывается впечатление, будто кому-то очень хочется посмотреть, как Эржебетт будет реагировать на серебро: как человек или как тёмная тварь. То к ней тайком, в перчатке несут раствор адского камня, то бьют исподтишка серебряной стрелой. Словно проверяют.
Тевтон вновь глаз не отвёл. Ответил уверенно:
— Даже если твои предположения верны, русич, тебе всё равно не о чем волноваться. Эржебетт уже получила порцию серебра и не издохла в муках. И нога у неё не отнялась и не прогорела изнутри. И вообще, сдаётся мне, совсем скоро девчонка выздоровеет. А ведь ни нахтцерер, ни вервольф от подобной раны, нанесённой белым металлом, не оправились бы. Таким образом, если следовать твоей логике, неведомый злоумышленник, устроивший Эржебетт проверку серебром, должен утихомириться, не так ли?
Может и так. А может и нет. Может, на самом деле, всё обстоит иначе. Но как именно? Всеволод по-прежнему, не отрываясь, смотрел в холодные глаза собеседника. Смотрел и ничего в них не видел. Ни признания, ни сочувствия, ни досады, ни сожаления, ни насмешки.
Ни-че-го.
Вероятно, его молчание Бернгард воспринял как согласие. Или как отсутствие возражений. Магистр поспешил завершить неприятный разговор:
— Если хочешь, можешь перевести Эржебетт в замковый госпит. Обещаю, там за ней будет надлежащий уход и присмотр.
Затем добавил, нахмурясь:
— Больше нет нужды скрывать, что в крепости объявилась женщина. Все братья уже об этом говорят.
Всеволод покачал головой:
— В твоём госпите Эржебетт будет беззащитна, Бернгард.
— Я выставлю охрану…
— Нет, — твёрдо сказал Всеволод. Такой охране он не доверял ни на грош. — Эржебетт останется здесь. И её будут охранять мои дружинники.
— Как тебе будет угодно, русич…
— Вот так и будет… Угодно, — буркнул Всеволод. И уточнил: — Кстати, я уже отдал приказ страже: рубить любого, кто без моего ведома и разрешения попытается войти в эту дверь. Любого, понимаешь? Невзирая на рыцарские плащи и кресты.
На невозмутимом лице Бернгарда не дрогнул ни один мускул. Только губы чуть искривились. Чуть-чуть…
— На мой взгляд, совершенно неуместные меры предосторожности, — сухо проговорил магистр. — Да и вообще, сдаётся мне, своей девчонке ты стал уделять больше внимание, чем нашему общему делу. Я ведь не случайно с самого начала предлагал вам расстаться. Пока ты с ней, ты не сможешь целиком отдаться тому, ради чего сюда призван…
— Это не так, Бернгард!
Всеволод энергично мотнул головой. За свои слова он готов был отвечать, спорить и драться. Но что-то где-то как-то… неприятно, в общем, что-то кольнуло. Дёрнулось будто что-то внутри…
