Ну же! Говори! Дай знак! Что тебе известно?! Что ты знаешь?! Он склонился над её ложем, и едва не начал трясти обессилевшую девушку.
Не начал.
Рука опустилась на шкуру. Эржебетт откинула голову, закрыла глаза. Спит? Без сознания? Он прислушался. Дыхание девушки было ровным и спокойным.
Ладно, пусть отдыхает. Едва ли от неё сейчас удастся добиться большего.
Всеволод подошёл к окну, задумчиво уставился вдаль, за крепостные стены. Шо… ло… мо… Что это было? Болезненный бред раненной девчонки? Или, всё же, ответ. Ответ на вопрос, который он задавал. На вопрос о стреле. И о стрелявшем.
Бред? Ответ? И не угадаешь так сразу. Но если это всё-таки ответ? Значит… Что значит? Кто бы ни пустил стрелу, и откуда бы не пустил, в конечном итоге она прилетела из тёмного обиталища. Либо оттуда явился тот, кто стрелял. Либо стрелявший был как-то связан с Шоломонарией.
Интересно, какая тут вообще может быть связь?
Это ещё предстояло выяснить.
Всеволод смотрел на ущелье, мысленно прокладывая путь к Мёртвому озеру. Пока — только мысленно. Но скоро, совсем скоро — большая вылазка. И сегодня он лишний раз утвердился в необходимости идти к Мёртвому озеру. Там и только там надо искать ответы на все его вопросы. Всеволод нутром чуял: многие разгадки сокрыты холодными озёрными водами. А в первую очередь — разгадка тайн Закатной Сторожи.
Тайны неуловимого и необычайно скромного в еде замкового упыря, которого никто никогда не видел, но слухи о котором давно смущают души защитников крепости. Тайны рыцаря, таскающего в латной перчатке раствор адского камня и бродящего в одиночестве по безлюдным коридорам, когда весь гарнизон Серебряных Врат сражается не на живот, а на смерть или трудится, не покладая рук. Тайны неведомого арбалетчика, надкалывающего осиновые древка под зазубренными серебрёнными наконечниками, но посылающего свои стрелы вовсе не в штурмующих замок кровопийц.
Что-то подсказывало Всеволоду: как-то связаны они друг с другом, все эти тайны. А ещё с «шо… ло… мо…», с тёмным обиталищем связаны тоже.
Ладно, если кто-то из защитников замка, действительно, имеет сокрытую связь с чужим, чуждым, запорубежным, её, связь эту, отыщет и он, Всеволод. Обязательно отыщет. Как минимум, это поможет уберечь Эржебетт. А возможно — кто знает — изменит судьбу всего людского обиталища. Быть может, даже в лучшую сторону изменит. Ибо хуже уготовленной этому миру участи всё равно быть уже ничего не может.
…Эржебетт о своём отъезде Всеволод сообщать не стал. Незачем. К чему лишний раз волновать девчонку? Просто поставил перед запертой дверью пятерых стражей.
Выбрал ещё двадцать дружинников с толковым десятником Ильёй во главе. Дал необходимые указания. Особо предупредил дозорного, которому надлежало подняться на наблюдательную площадку донжона:
— В сигнальный рог здесь трубят, когда разверзается Мёртвое озеро. Но знаешь что… Если вдруг увидишь, что тевтоны прервали вылазку и возвращаются в крепость раньше нас — тоже дуй не жалея щёк. Томасу скажешь — я приказал.
Это — на тот случай, если Бернгард задумал схитрить и объявиться в замке прежде времени.
А это — на прочие непредвиденные случаи:
— Если Илья велит, или если сам вдруг что заметишь сверху и сочтёшь подозрительным — тоже труби, не стесняйся.
Гудение сигнального рога Всеволод слышал неоднократно и не сомневался в том, что отзвуки гулкого эха докатятся и до берегов Мёртвого озера. «Услышим — повернём коней», — решил он про себя.
Дружинники внимали воеводе молча, хмуро посматривая из-под насупленных бровей. Всеволод вздохнул. Сказал негромко, но весомо:
— Я вас не няньками здесь оставляю за девчонкой приглядывать, а из-за врага, который бьёт в спину. Неужели не ясно?
Никто ничего не ответил.
Под угрюмыми взглядами оставшихся Всеволод вывел дружину через серебряные ворота. Тевтоны — действительно, весь гарнизон без двух десятков — уже покинули крепость. Отряд Бернгарда проехал по опущенному мосту через дымящийся ещё ров и теперь спускался по пологому склону, заваленному смердящими на солнце нелюдскими трупами. Следом рысили всадники Сагаадая.
Нужно было догонять.
…Вместе с крестоносцами они достигли основания замковой горы. Отсюда было два пути. Налево — в горловину, стиснутую скалами и ведущую к пустынному плато с Мёртвым озером. И направо — к поросшим лесами холмам, где начинались обезлюдившие эрдейские земли. Тевтоны повернули вправо.
— Мастер Бернгард, — почтительно обратился Всеволод к тевтонскому старцу-воеводе, следовавшему впереди.
— Да, русич? — Бернгард даже не шевельнулся в высоком рыцарском седле.
— Каким образом проходят дневные вылазки?
— Как обычная облава, — пожал плечами магистр. — Рассредоточиваемся малыми группами, охватываем побольше пространства, и ищем. Каждый в своём направлении.
Значит, рассредоточиваемся… Всеволод так и предполагал. А что если им разъехаться прямо сейчас?
— Куда ты ведёшь отряд, Бернгард?
— Туда — неопределённый кивок вперёд. — Там, за холмами, полно укромных мест, где днём может прятаться нечисть.
