Не важно. Это сейчас не важно совершенно. Сейчас важно попасть туда самим.
— В склеп! — негромко, но твёрдо промолвил Всеволод. — Нам нужно в склеп.
— Но мы не сможем, — растеряно пробормотал Томас. — Да и нельзя ведь.
— Сможем, брат Томас! Можно! Нужно потому что. То… та, что там таится, угрожает живым, так что придётся побеспокоить мёртвых.
Всеволод осмотрел низенькую тяжёлую дверь склепа, расположенную в глубокой нише, куда вели четыре каменные ступени. Да уж, дверка! Такую впору ставить в крепостной стене. Массивные доски морённого дуба, укреплённые железными полосами. Две толстые и чуть-чуть, самую малость, тронутые ржавчиной скобы. Между скобами — железный засов, который на добрую половину уходит в каменную кладку, укреплённую мощным металлическим косяком. В засове и в угловатом косяке высверлены отверстия для замка.
Большой, тяжеленный замок намертво схватывает стальной изогнутой дужкой в два пальца толщиной и крайнюю скобу на двери, и засов, и косяк. Замок не висит даже, а лежит в специально выдолбленной в кладке нише.
Пока не разомкнёшь этого неподъёмного замочка — не сдвинешь засова. А снять замок без ключа… Как? Мечом не подковырнёшь, секирой не срубишь, булавой не собьёшь. Только с ключом к нему и подлезешь.
И такую дверь тоже нипочём не высадить.
Да, похоже, мёртвых орденских братьев в крепости оберегают пуще живых. Основательно так оберегают…
И ведь что странно… По всему выходит, что склеп запирали снаружи. Замок-то вот он, с этой стороны. Но голос, который услышали все, доносился изнутри. И как такое может быть? Как Эржебетт пробралась в склеп?
Может, скрытые вентиляционные ходы-воздуходуи? Но если они такого же размера, как дымоход в алхимической лаборатории, в них разве что ребёнок пролезть сможет. Впрочем, сама Эржебетт — почти ребёнок. Во всяком случае, та щуплая юница, какую он знал прежде. А сейчас? Какова она сейчас?
Им нужно зайти в склеп, чтобы узнать…
— Мастера Бернгарда надо найти, — посоветовал Томас. — У него ключ…
— Не надо, — покачал головой Всеволод. — Нет времени.
Да и желания уговаривать тевтонского магистра тоже нет.
— Обойдёмся без Бернгарда и без ключа.
Он шагнул мимо недоумевающего кастеляна, вернулся в алхимическую лабораторию. Вынес оттуда железный шар с громовым сарацинским зельем и с самым длинным фитилём. Один из тех шаров, что лежали в корзине у двери.
Во время ночных штурмов Всеволоду уже доводилось видеть, как сила заключённая в этих невзрачных сосудах разрывала в клочья десятки упырей. Может, и с запертой дверью эта сила тоже совладает? И не беда, что тевтонские алхимики не успели посеребрить шар. Для задуманного им серебра не нужно.
— Русич, — нахмурился Томас, — ты что, хочешь…
— Хочу, — оборвал его Всеволод.
Он впихнул шар в каменную нишу, за железный косяк. Аккурат между стеной и замком. Вложил поглубже, чтобы торчал только край фитиля.
Пообещал:
— Будем живы — после всё починю, брат Томас.
Приказал:
— Факел мне. А вы все ступайте. Туда вон хотя бы…
Всеволод кивнул на открытую дверь алхимической лаборатории.
Отошли. Возмущённого Томаса, правда, пришлось оттаскивать от двери склепа силой. Бранко тоже отпихнули назад без лишних церемоний.
Всеволод поднёс огонь к фитилю…
Занялось!
А вот теперь уже никто не упирался. Теперь даже Томас сам вбежал в лаборатории. Последним в укрытие забежал Всеволод. Отбросив по пути факел (туда, где греческий огонь и сарацинский порошок, с горящим факелом нельзя) он скользнул за дверь. Захлопнул её за собой.
Секунда кромешной тьмы и звенящей тишины. Секунда или две.
А после…
Громыхнуло.
Грохнуло.
Да как!
Вздрогнули пол, стены и потолок. Упали с полок и разбились с полдесятка алхимических горшков и склянок. Закрытая дверь тоже дёрнулась, будто снаружи кто-то ударил с разбега.
Всеволод вышел первым.
Смрад, дым, гарь. Факел — не погасший, но словно бы отпнутый кем-то далеко в сторону, лежит у посечённой осколками стены.
А дверь…
Искорёженный косяк. Разбитая кладка. Каменная крошка на ступенях входной ниши. Сорванный замок. Вылетевший из скоб засов. Одна скоба — крайняя, за которую цеплялась дужка замка — уже и не скоба вовсе. Торчит двумя рваными штырями. Вторая тоже сильно выгнулась, однако не лопнула. В двери зияет дыра с добрый кулачище. Да нет, с два кулака, пожалуй. Сама дверь — приоткрыта.
И что-то шуршит, не прекращаясь, над головой.
Как будто ползёт кто по сводчатому потолку…
Всеволод машинально вырвал из ножен и вскинул вверх мечи, поднял лицо.
Глаза едва не запорошило.
Нет. Никого. Просто с потолка, из образовавшихся в сводах трещины сыпались сухие струйки. Песок? Раствор? Земля? Мелкое каменное крошево?
Долго сыпалось. Много.
— Не обвалилось бы, — глухо пробормотал за спиной Золтан.
Обошлось. Не обвалилось.
Всеволод толкнул дверь склепа. Подумал мимоходом, что, в общем-то, не так уж сильно и пострадала эта крепкая дверца. Не вышибло бы засов — можно было бы ещё запирать. За одну скобу, да за погнутый железный косяк. Правда, замок теперь не подвесишь.
Кто-то поднял факел. Ага, Бранко. Волох встал рядом. Посветил.
К огню подтягиваются остальные.
