Потом она добавила. Как показалось Всеволоду, — не без гордости:
— На это способна только Пьющая-Любящая.
— Почему только она?.. — вскинулся Всеволод — Почему только ты? Почему другие упыри — не умеют? Почему другим нужна кровь, а не любовь?
Губы Эржебетт презрительно скривились:
— Потому что они — не я, а я — не они. Потому что Пьящая-Любящая — высшая Пьющая. Потому что в нашем мире Пьющая-Любящая всегда стоит над простыми Пьющими.
— Над простыми? — сосредоточено повторил Всеволод.
Ах, над простыми Пьющими… Какую-то ниточку он поймал. Но пойманный кончик извивался и дёргался, норовя вырываться. Всеволод содрогнулся от новой не сформировавшейся ещё до конца, но уже леденящей душу догадки.
— Простые — просто пьют, говорила Эржебетт. — Пьют кровь, не умея взять её силу, а потому никогда не насыщаясь. К тому же они не подвластны себе. Пьющие-Исполняющие — так их ещё у нас называют. Это слуги, созданные чужой волей.
Слуги?! Чужой волей?!
Слова Эржебетт доносились до Всеволода откуда-то издалека, они теперь звучали глухо, будто проходя сквозь ватные слои. Да он и не слушал уже эту лидерку, волкодлака, ведьмину дочь из колена Изначальных и… ещё… кого-то ещё… кого-то куда более жуткого…
Оглушительно бухало сердце. Кровь боевыми барабанами стучала в висках.
Простые Пьющие… Пьющие-Исполняющие… Слуги чужой воли… Над которыми стоит…
А кто стоит над ними? Над ненасытными кровопийцами? Над тёмным упыриным воинством — кто?
«Пьющая-Любящая всегда стоит над простыми Пьющими».
Известно кто!
И известно, кому все они подчиняются!
— Ты! — выкрикнул Всеволод, отшатываясь и невольно прикрываясь мечом от саркофага, в котором лежал получеловек, полуупырь, полуоборотень, полу… Невесть что, невесть кто в котором. Нет, весть что и кто!
И до чего страшна была эта весть!
— Ты…
После внезапного озарения и шокирующего открытия Всеволод не сразу смог обрести дар речи. Он сам онемел, будто безъязыкая до недавнего времени дева-тварь.
— Ты… ты… ты — Чёрный Князь, Эржебетт?
Юная отроковица с зелёными ведьмиными глазами и с тёмной душой, порождённой иным обиталищем, снова улыбалась ему. Под влажными чувственными губами белели ровные крепенькие маленькие красивенькие зубки, не имеющие ничего общего с клыками пришлых тварей. Пока — не имеющие.
— Если желаешь именовать меня так, тогда уж — Чёрная Княгиня.
Княгиня! Вместо Князя! Не Чёрный Господарь, но Господарыня! Не Шоломонар — Шоломонарка. Не Рыцарь, а Дама Ночи. Вот ведь какие дела!
— Ты ведёшь с собой упыриное воинство? — с ненавистью прохрипел он.
— А вот тут ты не прав, воин-чужак. Сама я никого в этот мир не приводила.
— Но если ты — Чёрная Княгиня…
— А почему ты решил, что я — одна? В нашем мире Князей и Княгинь не меньше чем в вашем. Только называются они иначе. Пьющие-Любящие. И Пьющие-Властвующие.
Всеволода прошиб холодный пот. Об этом он не думал. Наверное, потому, что прежде ему об этом не говорили. Всегда говорили: «Чёрный Князь». Но никогда — «Чёрные Князья». А ещё эти лидерки… Княгини… Любящие…
Тайны тёмного обиталища неожиданно открывались с новой, неведомой стороны. И в каждой новой тайне крылась другая.
— Единого Князя нет нигде, — продолжала Эржебетт. — Над простыми Пьющими стоят Пьющие-Любящие и Пьющие-Властвующие. Первых у вас называют лидерками. Они сами по себе и властвуют лишь собой.
— Собой? — тупо переспросил Всеволод.
— Мы умеем изымать чужую силу, но не более того. Вторых вы, люди, именуете Князьями, Господарями, Шоломонарами, Балаврами… Вторые — Пьющие-Властвующие. Они не только берут чужую силу, но способны также создавать себе покорных слуг. Рабов. Пьющих-Исполняющих. Целые дружины. Армии. Несметные полчища. А создав — повелевают ими. Вот за ними-то, за Властвующими и идут полчища простых Пьющих, и их волю выполняют. Пьющих-Властвующих в нашем обиталище много. И каждый жаждет власти — ещё большей власти, чем имеет.
Мысли Всеволода не поспевали за её словами. Он никак не успевал в полной мере осмыслить услышанное. Эржебетт, конечно, заметила его состояние.
— А чему ты так удивляешься, воин-чужак? Разве ваши князья подчиняются какому-то одному князю, стоящему над всеми?
— Нет, — ответил Всеволод. Бесконечные княжеские дрязги и междоусобицы — привычное дело для этого мира. А раз так, почему в другом должно быть иначе?
— Вот то-то же. Пьющим-Властвующим тесно в нашем обиталище. Они вечно враждуют и ищут новые земли, новые пространства, новую жизнь. Новую пищу. А найдя — стараются остановить тех, кто идёт следом, чтобы в властвовать в захваченных краях самим, чтобы не было соперников.
Всеволод мотнул головой, стряхивая оцепенение мыслей и возвращая ясность ума.
— Мне было сказано, что Чёрный Князь не волен перейти границу обиталищ, пока его воинство не расчистит путь своему господину и не сметёт сопротивление по эту сторону рудной черты.
