| Cowperwood's private office, as in Philadelphia, was a solid cherry-wood box in which he could shut himself completely-sight-proof, sound-proof. | Кабинет Каупервуда, отделанный, как и в Филадельфии, вишневым деревом, был устроен так, чтобы нельзя было ни подсмотреть, ни подслушать, что там делается. |
| When the door was closed it was sacrosanct. | Когда дверь была закрыта, никто не смел туда входить, точно в святая святых. |
| He made it a rule, sensibly, to keep his door open as much as possible, even when he was dictating, sometimes not. | Правда, Каупервуд по большей части благоразумно оставлял дверь отворенной, даже когда диктовал деловые письма. |
| It was in these half-hours of dictation-the door open, as a rule, for he did not care for too much privacy-that he and Miss Nowak came closest. | И вот во время этих диктовок, происходивших обыкновенно при открытой двери, - Каупервуд не считал удобным оставаться с секретаршей слишком долго наедине, - и создалась обстановка, способствовавшая их сближению. |
| After months and months, and because he had been busy with the other woman mentioned, of whom she knew nothing, she came to enter sometimes with a sense of suffocation, sometimes of maidenly shame. | Шли месяцы, Каупервуд был увлечен другой женщиной, о существовании которой и не подозревала Антуанета, а она, входя к нему в кабинет, то с трудом переводила дух от волнения, то сгорала от девичьего стыда. |
| It would never have occurred to her to admit frankly that she wanted Cowperwood to make love to her. | Она даже самой себе не решалась признаться, что мечтает о нем. |
| It would have frightened her to have thought of herself as yielding easily, and yet there was not a detail of his personality that was not now burned in her brain. | Ей было страшно подумать, как легко она может ему уступить. А между тем не было такой черточки в облике Каупервуда, которая не врезалась бы ей в сердце. |
| His light, thick, always smoothly parted hair, his wide, clear, inscrutable eyes, his carefully manicured hands, so full and firm, his fresh clothing of delicate, intricate patterns-how these fascinated her! | Его густые каштановые волосы, всегда аккуратно разделенные пробором, его большие, ясные, невозмутимые глаза, холеные руки, такие сильные и мужественные, даже его костюм всегда изящного и простого покроя, - все восхищало ее! |
| He seemed always remote except just at the moment of doing something, when, curiously enough, he seemed intensely intimate and near. | Каупервуд обычно казался очень замкнутым и далеким, и только когда они работали вместе, становился как-то ближе и доступней. |
| One day, after many exchanges of glances in which her own always fell sharply-in the midst of a letter-he arose and closed the half-open door. | Однажды, когда он диктовал Антуанете деловое письмо и взгляды их несколько раз встречались -при этом она неизменно опускала глаза на бумагу, - он, продолжая диктовать, подошел к полуотворенной двери и прикрыл ее. |
| She did not think so much of that, as a rule-it had happened before-but now, to-day, because of a studied glance he had given her, neither tender nor smiling, she felt as though something unusual were about to happen. | Антуанета не обратила бы на это внимания - ему случалось и раньше закрывать дверь, - но сегодня у него был какой-то особенный взгляд, пристальный, без улыбки, и она почувствовала, что сейчас, сию минуту что-то произойдет. |
| Her own body was going hot and cold by turns-her neck and hands. | Она похолодела, потом кровь прихлынула к ее лицу и по спине пробежала дрожь. |
| She had a fine figure, finer than she realized, with shapely limbs and torso. | Антуанета и сама не знала, как она хороша; руки и ноги у нее были словно точеные, тело стройное и гибкое. |
