| She was superior to her superiors and to the specimens of maidenhood-supposed to be perfect socially-who gathered about to hear her talk, to hear her sing, declaim, or imitate. She was deeply, dramatically, urgently conscious of the value of her personality in itself, not as connected with any inherited social standing, but of its innate worth, and of the artistry and wonder of her body. | Она чувствовала свое превосходство и над теми, кто ее воспитывал, и над своими сверстницами -отпрысками местной знати, которые ходили за ней по пятам, дружно восхищаясь тем, как она поет, рассказывает, имитирует кого-нибудь, танцует... Беренис была глубоко, страстно, восторженно убеждена в огромной ценности своей особы - внутренней ценности, не зависящей ни от каких унаследованных социальных привилегий и обусловленной только ее редкими качествами, дарованиями и чудным совершенством ее тела. |
| One of her chief delights was to walk alone in her room-sometimes at night, the lamp out, the moon perhaps faintly illuminating her chamber-and to pose and survey her body, and dance in some naive, graceful, airy Greek way a dance that was singularly free from sex consciousness-and yet was it? She was conscious of her body-of every inch of it-under the ivory-white clothes which she frequently wore. | Больше всего любила она, затворившись у себя в спальне, подолгу простаивать перед зеркалом, принимая различные позы, или, потушив лампу, танцевать в бледном свете луны, льющемся с окно, какие-то наивные танцы, на манер греческих плясок, - легкие, пластичные, воздушные, казалось бы совершенно бесплотные... Но под прозрачными хитонами цвета слоновой кости, в которые она любила наряжаться, Беренис всегда чувствовала свою плоть. |
| Once she wrote in a secret diary which she maintained-another art impulse or an affectation, as you will: | Однажды она записала в дневнике - она вела его тайно от всех, и это было еще одной из потребностей ее художественной натуры или, если хотите, просто еще одной причудой: |
| "My skin is so wonderful. | "Моя кожа необычайна. |
| It tingles so with rich life. | Она налита жизненными соками. |
| I love it and my strong muscles underneath. | Я люблю ее и люблю свои крепкие, упругие мускулы. |
| I love my hands and my hair and my eyes. | Я люблю свои руки, и волосы, и глаза. |
| My hands are long and thin and delicate; my eyes are a dark, deep blue; my hair is a brown, rusty red, thick and sleepy. | Руки у меня тонкие и нежные, глаза синие, совсем синие, глубокие; а волосы - каштановые с золотистым оттенком, густые и пышные. |
| My long, firm, untired limbs can dance all night. | Мои длинные, стройные ноги не знают усталости, они могут плясать всю ночь. |
| Oh, I love life! | О, я люблю жизнь! |
| I love life!" | Я люблю жизнь!" |
| You would not have called Berenice Fleming sensuous-though she was-because she was self-controlled. | Вы, вероятно, не назвали бы Беренис Флеминг чувственной - ибо она умела владеть собой. |
| Her eyes lied to you. | Ее глаза солгали бы вам. |
| They lied to all the world. | Они лгали всему свету. |
| They looked you through and through with a calm savoir faire, a mocking defiance, which said with a faint curl of the lips, barely suggested to help them out, | Они глядели на вас с насмешливым вызовом, спокойным savoir faire [4], и только легкая усмешка в уголках рта могла подсказать, что этот взгляд говорит: |
