Маргарет Дуглас воспитывалась при английском дворе и сдружилась с Марией, благо разница в возрасте у них была незначительной – каких-то четыре месяца. Король Генрих хорошо относился к своей племяннице (пожалуй, даже лучше, чем к дочерям), но та лишилась его расположения после того, как самовольно заключила помолвку с Томасом Говардом, дядей Анны Болейн и младшим братом Томаса Говарда, 3-го герцога Норфолка. Король узнал об этой помолвке после казни Анны Болейн и воспринял ее как попытку Томаса заполучить английский престол посредством брака с внучкой и племянницей королей. Жених и невеста угодили в Тауэр, где сэр Томас умер от болезни в конце октября 1537 года, не дождавшись исполнения смертного приговора. После его смерти Генрих VIII сменил по отношению к леди Маргарет гнев на милость, вернул ей свободу и даже включил в свиту своей четвертой жены Анны Клевской. Но вскоре Маргарет, бывшая весьма привлекательной женщиной, завела роман с другим представителем клана Говардов – с сэром Чарльзом, внучатым племянником герцога Норфолка и братом пятой жены короля Генриха Екатерины Говард. Но на сей раз опала была легкой и даже не сопровождалась удалением от двора, просто король перестал замечать леди Маргарет, но тем не менее она оказалась в числе фрейлин его последней жены Екатерины Парр. А в 1544 году леди Маргарет вышла замуж за шотландского аристократа Мэтью Стюарта, 4-го графа Леннокса, будущего регента Шотландии…
Королева Мария отвела леди Маргарет покои в Вестминстерском дворце, проводила в ее обществе много времени и как-то раз сказала Симону Ренару, что Маргарет лучше всего подходит на роль ее преемницы. Тем не менее Мария не стала изменять порядок наследования престола из политических соображений, опасаясь гражданской войны, которую неминуемо бы развязали сторонники Елизаветы, если бы новой королевой была провозглашена Маргарет Дуглас. Да и печальный пример Джейн Грей не располагал к передаче престола по линиям сестер Генриха VIII при наличии живых дочерей короля-реформатора.
В январе 1556 года Филипп получил от своего отца-императора Испанию, Нидерланды и все заморские владения испанской короны. К полученному наследству прилагался огромный долг в тридцать шесть миллионов дукатов. Филипп жил своей жизнью, в которой Марии не было места, однако в марте 1557 года он явился к ней для того, чтобы вовлечь Англию в очередную испано-французскую войну.
Мария и ее советники не были расположены сражаться за интересы испанской короны. Тем не менее 7 июня 1557 года война Франции все же была объявлена при следующих обстоятельствах. 25 апреля в Скарборо[109] высадился отряд из тридцати французских солдат во главе с Томасом Стаффордом, участником восстания Томаса Уайетта – младшего. Захватив местный замок, Томас провозгласил себя протектором королевства… Смешно? Нет, не смешно. Французы надеялись на то, что Стаффорд получит поддержку в народе и новое восстание отвлечет Марию от мыслей о войне с Францией. Вышло наоборот – Стаффорда никто не поддержал и 28 мая он лишился головы на Тауэр-хилле, а разгневанная Мария объявила Франции войну, которой прежде ей хотелось избежать. Главным событием этой войны стало взятие французами в январе 1558 года Кале[110], последнего английского владения на французской земле. Для Марии потеря Кале стала тяжелым потрясением. Перед смертью она сказала: «Когда я умру и меня вскроют, то найдут там Филиппа и Кале, которые будут находиться в моем сердце». Так, во всяком случае, сказано в «Хрониках Англии, Шотландии и Ирландии», составленных в XVI веке известным хронистом Рафаэлем Холиншедом.
В июне 1557 года Мария снова сочла себя беременной от посетившего ее Филиппа и написала в своем завещании, что Филипп должен исполнять обязанности регента до совершеннолетия их ребенка. Но и на этот раз беременность оказалась ложной. Можно сказать, что от романа с Испанией Англии не было никакой пользы – королева не смогла забеременеть от мужа-испанца, к своим торговым делам с Новым Светом испанцы англичан и близко не подпускали, а финансовые дела Англии тем временем все сильнее приходили в упадок. К сожалению, у потомков короля Генриха VII стало обычаем передавать своим преемникам пустую казну.
1558 год, начавшийся с потери Кале, вообще выдался нерадостным. Дела в благословенном английском королевстве окончательно разладились, а у королевы начались проблемы со здоровьем (возможно, онкологического характера), развившиеся на фоне стойкой депрессии. Мария считала, что все беды Англии и ее личные проблемы являются карой, ниспосланной ей свыше, – если Господь благословляет правителя, то его правление получается успешным, а если благословения нет, то ни на что хорошее надеяться не приходится. К основному заболеванию, проявлявшемуся нарастающей слабостью, болями в животе и частыми потерями сознания, в августе 1558 года добавилась лихорадка, эпидемия которой косила людей не хуже чумы. То явно было какое-то вирусное заболевание, но какое именно, сказать невозможно.
