В конце октября Мария слегла и до своей смерти, наступившей 17 ноября, более не вставала. Филипп был далеко от умирающей супруги – сначала он занимался похоронами отца, умершего в конце сентября 1558 года, а после пытался навести порядок во Фландрии… Судьба Марии Филиппа нисколько не интересовала, ему было важно лишь одно – сохранить хорошие отношения с будущей королевой Елизаветой. Правда, получив известие о смерти Марии, Филипп написал из Брюсселя своей сестре Иоанне Австрийской, что искренне сожалеет, но, возможно, о сожалении было упомянуто только приличия ради.
Несмотря на то, что в завещании Марии было сказано о ее желании быть похороненной рядом с матерью в соборе Святого Петра в Питерборо[111], похоронили ее в Вестминстерском аббатстве. С церемониальной точки зрения нарушение последней воли Марии выглядело обоснованным, ведь Вестминстер служил последним пристанищем для монархов, а Екатерина Арагонская упокоилась в соборе Святого Петра в качестве принцессы Уэльской. В той же гробнице преемник Елизаветы I король Яков I Стюарт похоронит и Елизавету, приказав высечь следующую надпись: «Regno consortes et urna, hic obdormimus Elizabetha et Maria sorores, in spe resurrectionis («Союзницы в правлении и в могиле, здесь покоимся мы, сестры Елизавета и Мария, в надежде на воскресение»).
Летом 1558 года известный шотландский протестант Джон Нокс, бывший придворным капелланом в правление Эдуарда VI, опубликовал в Женеве памфлет «Первый трубный глас против чудовищного правления женщин», направленный против королевы Марии I и вдовствующей королевы Шотландии Марии де Гиз, бывшей регентом при своей дочери Марии. Опираясь на примеры из Библии, Нокс пытался доказать умственную неполноценность женщин, а также их абсолютную непригодность к правлению и вообще к занятию любых государственных должностей. «Мы видим, что в правление женщин простой народ угнетается, унижается истинная религия и жестоко проливается кровь христиан… – писал Нокс. – Древние же государства оказываются преданными и выданными чужеземцам, титулы и привилегии которых отняты у их законных владельцев. Ни тирания государей, ни глупость народа, ни дурные законы, изданные против Бога, ни счастье на этом свете не могут оправдать то, что осудил Бог. Обязанность, долг дворянства и общин, благодаря слепоте которых возвышена женщина, во-первых, поскольку они оскорбили Бога, дав власть той, которую он удалил от власти, они должны молить о милосердии, и, убедившись в своем прегрешении и достойном осуждении поступка, в знак искреннего раскаяния с общего согласия исправить то, что они совершили по незнанию, и без промедления лишить власти всех тех лиц, которые захватили ее насильственно и обладают ею, как тираны. То же обязан сделать и ослепленный простой народ, т. е. лишить власти и почестей это чудовище»[112].
Памфлет пользовался большой популярностью среди протестантов, а особый вес ему придавало сбывшееся пророчество: «Я не боюсь утверждать, что день отмщения, который настигнет это ужасное чудовище, английскую Иезавель, уже близок…» (королева Мария скончалась примерно через четыре месяца после публикации «Первого трубного гласа»). Тем не менее английский престол снова достался женщине, которая просидела на нем сорок четыре с лишним года и дала свое имя эпохе английского Ренессанса.
7 сентября 1533 года Анна Болейн разочаровала короля Генриха VIII, родив ему дочь вместо сына, о котором так мечтал король… Тем не менее рождение девочки, которую назвали в честь бабушек с отцовской и материнской сторон – королевы Елизаветы Йоркской и леди Елизаветы Говард, – было пышно отпраздновано и впору было поверить, что жизнь принцессы станет настоящим праздником…
Праздник закончился очень скоро – 17 мая 1536 года, когда Анна Болейн была обезглавлена в Тауэре. Принцесса Елизавета превратилась в леди Елизавету, поскольку брак ее родителей был признан недействительным. Генрих не хотел видеть Елизавету, поскольку она напоминала ему о матери-«изменнице» (или же о его собственной жестокости по отношению к женщине, которую он когда-то страстно любил). Девочка жила в удаленном Хэтфилдском дворце, конфискованном Генрихом VIII у церкви. Здесь же жили ее старшая сестра Мария и младший брат Эдуард, так что Хэтфилд вполне можно было называть «Детским замком Тюдоров». На долгие годы Хэтфилд станет прибежищем Елизаветы и именно здесь в ноябре 1558 года двадцатипятилетняя принцесса получит известие о смерти своей старшей сестры… Общее горе сближает – после казни Анны Болейн Мария, прежде называвшая Елизавету только «бастардом», смягчилась по отношению к ней и вспомнила о том, что существует слово «сестра», но хороших, по-настоящему теплых отношений между дочерями Генриха VIII никогда не существовало, даже при Екатерине Парр, которая всячески старалась создать подобие дружной семьи.
