Но вернемся к Елизавете, которая не собиралась связывать себя брачными узами, но при этом не чуждалась романтических отношений (вспомним хотя бы Томаса Сеймура и того же Роберта Дадли). Согласно одной из версий, эти отношения не переходили определенных пределов, поскольку Елизавета боялась забеременеть. Это неудивительно, если вспомнить о том, как часто были неудачными беременности жен короля Генриха, а также о том, сколько женщин в то время умирало от родильной горячки и иных осложнений. Впрочем, причина неприятия брачных отношений могла заключаться и в физических или психических особенностях Елизаветы. Стремление к независимости тоже не следует сбрасывать со счетов. Когда королеве Марии вздумалось выдать сестру замуж, Елизавета заявила, что ее полностью устраивает ее положение и она намерена впредь сохранять его, даже вопреки воле сестры, поскольку «нет жизни, могущей сравниться с этой». Венецианский дипломат Джеронимо Липпомано писал в одном из своих посланий, что «присущее королеве честолюбие побуждает ее стремиться к абсолютной власти, не отягощенной чьим-то вмешательством». А шотландский дипломат Джеймс Мелвилл, служивший при дворе Марии Стюарт, сохранил в своих мемуарах слова, сказанные им королеве Елизавете в 1564 году: «Ваше величество знает, что если вы выйдете замуж, то останетесь всего лишь королевой Англии, а сейчас вы – и королева, и король. Я понимаю, что вы не потерпите над собой командира». Примечательно, что характер у королевы, избравшей стезю безбрачия, был живым, веселым и общительным. На роль девственницы скорее подходила сдержанная и холодно-отстраненная Мария. Выбор Елизаветы создавал ей определенные проблемы, поскольку она была не только женщиной, но и королевой, которая не могла не думать о том, кому она передаст свою власть.
Впрочем, в возрасте двадцати пяти лет о преемнике пока что можно было не задумываться. Молодую королеву гораздо больше волновал вопрос стабильности ее начинающего правления. Восстанавливая своих дочерей в правах наследования престола Генрих VIII не удосужился отменить парламентские акты, объявлявшие их незаконнорожденными. Для короля его воля стояла выше постановлений парламента, но в таком деликатном деле, как передача престола, «подводных камней» быть не должно. Кроме того, Елизавета не могла опираться на католическую партию, составлявшую окружение ее сестры, а «смена караула» в верхах всегда чревата проблемами, особенно если она сопровождается изменением религиозного курса.
К счастью для королевы и всей Англии, ей удалось осуществить все задуманное без потрясений. Отставки сановников сопровождались выражением высочайшей благодарности и иными наградами. Если горькую пилюлю подсластить, то проглотить ее будет легче. Многие из приближенных королевы Марии опасались оказаться в Тауэре, а то и вовсе лишиться голов, и почетная отставка была для них даром небес. Очень важным был выбор «десницы королевы» – второго человека в государстве, который управляет им на деле, обеспечивая исполнение монарших решений. Таким человеком стал Уильям Сесил, занимавший сначала должность государственного секретаря, а после назначенный лордом-казначеем. Но, вне зависимости от должности, с начала правления Елизаветы и до своей смерти, наступившей в августе 1598 года, Сесил был главным помощником королевы. Елизавета прекрасно понимала, что ей, как и всем людям, порой свойственно ошибаться, и потому наделила Сесила правом возражать ей ради блага государства. «Забудьте о моей гордости, – сказала она, – вы должны указывать мне путь, который представляется вам наилучшим, и давать мне советы, которые считаете нужными, будучи при этом неподкупным, верным и уважающим мою волю».
Выбор Уильяма Сесила мог показаться странным, поскольку при Эдуарде VI он был личным секретарем, иначе говоря – одним из самых доверенных помощников, лорда-протектора Эдуарда Сеймура, к которому Елизавета теплых чувств не питала (и это еще мягко сказано). В качестве государственного секретаря короля Эдуарда Сесил подписал акт о новом порядке престолонаследия, согласно которому престол передавался Джейн Грей. Сумев оправдаться перед Марией, Сесил перешел в католичество и служил по дипломатической части… Можно назвать его «хамелеоном» или еще как-нибудь, но Елизавета смогла поставить соображения государственного характера выше личных. Сесил был умен, обладал выдающимися организационными способностями, имел богатый чиновный опыт и отличался удивительной для человека его положения скромностью – он носил простую одежду черного цвета, пренебрегал драгоценностями, а глядя на обстановку его кабинета впору было подумать, что здесь работает обычный нотариус или сержант[114].
