– Без моей помощи вы никогда не отыщете Святилища, да к тому же попадётесь другим охотникам. Она… – Охотник приглушил голос, явно имея в виду Ткачиху. – Уже выслала за вами погоню. Ей совсем не нравится, когда в её мире кто-то своевольничает больше положенного. Она готова сквозь пальцы смотреть на попытки таких, как Рубашечник, вернуть свою память, но поощрять побег из Теней точно не станет. Раз она открыла в свой мир дорогу для живой девочки… Это может значить только одно. Она голодна, очень голодна, и не остановится, пока не догонит тебя и не закончит начатое. Похоже, ты её перехитрила, и теперь ей приходится тебя искать.
– А откуда мы знаем, что вы – не тот Охотник, которого она послала, и не хотите заманить нас в ловушку? – спросила Бетти.
Вместо ответа Охотник повернулся спиной и скинул свой длинный чёрный плащ. Кожаная безрукавка под ним была изодрана в клочья, и неаккуратные обрывки серебряных нитей лучше всех слов объясняли, что произошло.
– Ох… – Энн прижала ладонь к губам. – Выглядит… Не очень?
– Это больно? – осторожно спросила Мэри.
– Иногда саднит, – хмыкнул Охотник, – на смену ветра. Не бери в голову. Просто я теперь так же, как и вы, на противоположной стороне. И мне тоже надо к Святилищу.
– Прежде чем мы решим вам поверить… – выступила вперёд Бетти. – Что за дела у вас с Рубашечником? Расскажите.
Рубашечник замахал руками:
– Свои и не имеющие к вам сейчас никакого отношения. Уверяю, не надо в это лезть. Здесь у всех свои тайны.
– У меня нет никаких тайн! – закричала Бетти и сама удивилась тому, что на неё нашло. Она отчаянно сопротивлялась вязкому, тягучему ощущению, расползающемуся внутри неё, точно омут. Безрадостный, жуткий, пустой. – Я здесь случайно, ничего не знаю и только хочу вернуться домой!
– А я хочу разорвать связь с Ткачихой, – хмуро сказал Охотник.
Бетти потрясённо посмотрела на него.
Неужели Охотник и правда на их стороне?
– Это она сделала меня Охотником. Превратила в своего безропотного слугу. Но желание стать свободным появилось раньше и осталось со мной, несмотря ни на что. Рубашечник сказал мне, что знает дорогу к Святилищу, клялся, что может его найти. Откуда-то вбил себе в голову, что даже Расплетённые могут так спастись.
Он замолчал, словно не собираясь продолжать. Повисла тишина.
– Как вы вообще умудрились познакомиться? – нарушила молчание Энн.
– Поймал его на поедании нитей. В глазах Ткачихи это преступление, – покачал головой Охотник. – Хотел увести к Ткачихе, но он… Ухитрился сбежать и довольно долго успешно прятался от меня. Видимо, мы – те, кто не может в Тенях, кому мало быть просто безвольным призраком, – отличаемся.
– Но вы же Охотник! Надзиратель за Расплетёнными! – возмутилась Бетти. Ей по-прежнему не хотелось доверять врагу, но кто здесь враг, а кто друг, она не могла бы сказать с полной уверенностью: сейчас, когда Охотник выглядел спокойным и совсем не опасным, Рубашечник воровато прятал глаза. Мэри-Энн тревожно переглядывались между собой.
Мэри-Энн врагами точно не были. Они были хорошими девочками, которые оставили свой уютный мирок, пусть и ненастоящий, и отправились помогать Бетти. У них, в отличие от Рубашечника, не было никаких тайн, никаких дел со слугами Ткачихи. Они не врали…
– Это он тебе рассказал? – Охотник махнул головой в сторону Рубашечника. – Он расскажет… Никакие мы не надзиратели, такие же Расплетённые. Просто… Мы попадаем сюда и оказываемся во власти Ткачихи. Она выбирает самых упрямых, самых сильных и ломает их, обращая в своих безжалостных помощников. Они становятся охотниками. Она забирает всё, что только у нас есть. Делает нас рабами. Но я не хотел быть рабом. Что-то во мне отчаянно сопротивлялось самой идее. Я старался не мешать тем, кто бродит в Холмах и пытается вернуть память. И тогда я задумался – что, если я сам смогу вернуть память и освободиться? И я стал собирать нити. Моя личность потихоньку возвращалась… но была уже не моей. Свои нити я никогда не имел возможности собрать – Ткачиха уничтожает их сразу, поедает без следа, чтобы лишить нас дороги назад. И я брал те, которые ощущались ближе всего к моим. Это чужие нити, – он бросил короткий взгляд на Рубашечника. – Но они были нужны мне как воздух. Мы с Рубашечником с тех пор время от времени встречались, и однажды он рассказал мне про Святилище. Но он, конечно, не собирался звать меня с собой.
– И каково это… с чужими нитями? – спросила Бетти.
– Это… странно. Я стал вроде как не собой. Это не совсем я, и в то же время я остаюсь собой. Но лучше так, чем быть марионеткой Ткачихи. Я долгое время скрывал от других охотников что со мной происходит, но со временем это стало невозможным. Ткачиха, кажется, забавляется моими жалкими попытками. Она пробовала послать за мной погоню. Но я скрылся от неё.
– Что будет, когда вы соберёте себя заново? – тихонько поинтересовалась Энн.
– Вернусь домой, – ровно ответил Охотник. – Правда, для этого мне не помешало бы имя. Чтобы куда-то вернуться, надо, чтобы позвали…
