— Что вы делаете? — осмелилась она спросить, подходя ближе.
Он хотел промолчать, как делал обычно при встрече с деревенскими. Хотел отвернуться, показать, что не желает разговаривать. Но что-то в её глазах — открытых, чистых, напоминающих небо после грозы — заставило его ответить.
— Птицу, — сказал он коротко, показывая наполовину вырезанную фигурку.
Их разговор был простым, детским почти. О фениксах и легендах, о птицах и горах. Ардан сам не понимал, почему продолжает отвечать, почему позволяет ей остаться, почему предлагает закончить вырезать фигурку вместе.
Когда она ушла, унося с собой деревянного феникса, Ардан долго смотрел ей вслед. Странное чувство шевельнулось в нём — словно что-то, давно замёрзшее внутри, начало медленно оттаивать.
Разговор с Мартой случился через неделю, когда старая знахарка принесла Ардану травяной отвар от бессонницы.
— Девочка спрашивала о тебе, — сказала она, расставляя на столе склянки с настоями. В тусклом свете единственной свечи её морщинистое лицо походило на древнюю карту с тайными тропами и забытыми дорогами.
— Девочка? — хотя Ардан прекрасно знал, о ком идёт речь.
— Лира, дочь кузнеца, — кивнула Марта, и что-то в её взгляде заставило Ардана насторожиться. — Рассказывала всей деревне, что видела, как ты вырезаешь удивительные фигурки из дерева. Говорит, ты ей феникса подарил.
Марта произнесла последнее слово с особым акцентом, словно оно имело для неё какое-то особое значение.
Ардан промолчал, но Марту, казалось, это не смутило.
— Знаешь, — продолжила она, перебирая свои травы длинными, узловатыми пальцами, на одном из которых поблескивало старое серебряное кольцо с потемневшим камнем, — дети часто видят то, что взрослые предпочитают не замечать. Лира говорит, что у тебя глаза грустные, но добрые.
Ардан невольно усмехнулся. Добрые? После всего, что он сделал? После всего, что видел?
— Дети склонны к фантазиям, — сказал он сухо.
— Или к правде, — парировала Марта. От неё пахло травами и чем-то ещё, древним и знакомым. — Ты не первый, кто пришёл в нашу долину, чтобы что-то забыть. Или от чего-то убежать, — она поглядела на него проницательным взглядом, от которого по спине Ардана пробежал холодок. — Но знаешь, что я заметила за свои семьдесят лет? Прошлое всегда находит способ напомнить о себе. Хорошее или плохое — неважно.
— К чему ты ведёшь? — спросил Ардан, чувствуя, как внутри разливается холод.
— К тому, что иногда исцеление приходит не через забвение, а через принятие, — Марта собрала свои вещи и направилась к двери. Но на пороге обернулась, и её силуэт на фоне ночного неба показался Ардану странно знакомым: — Приходи завтра на праздник Весеннего пробуждения. Вся деревня будет на площади. И Лира будет рада тебя видеть.
Когда за ней закрылась дверь, Ардан долго стоял, глядя в пространство перед собой. Последний раз он был на празднике восемнадцать месяцев назад. С Мираной. Перед самой катастрофой.
Лира проснулась с первыми лучами солнца. Так всегда бывало летом — стоило солнцу коснуться крыши их дома, и сон улетучивался, как утренний туман. Мама еще возилась на кухне, папа наверняка уже работал в кузнице, а Томас сопел в своей кроватке. Идеальное время, чтобы ускользнуть незамеченной.
Она быстро оделась, схватила кусок хлеба со стола и, прошептав маме что идёт играть с Милой, выскочила на улицу. Но вместо того, чтобы повернуть к дому старосты, где жила Мила, Лира побежала в противоположную сторону — к западным пастбищам.
Утренняя роса щекотала босые ноги, а в воздухе пахло травами и цветами. Лира бежала, подпрыгивая и кружась, воображая себя лесной феей из бабушкиных сказок. Через плечо она посматривала, не видит ли её кто из взрослых — ей было строго-настрого запрещено ходить к пастбищам одной.
«Там дикие звери могут быть», — говорил папа.
«И странный молчун, который неизвестно откуда пришёл», — добавляла мама.
Но Лиру это только сильнее притягивало. Тайна всегда манила её.
Первый раз она увидела нового пастуха две недели назад, когда они с папой возвращались с рынка. Высокий, с тёмными волосами и глазами цвета грозового неба. Он стоял неподвижно, как статуя, глядя куда-то вдаль, а вокруг него, словно завороженные, паслись овцы. Папа кивнул ему, но тот едва заметно кивнул в ответ, даже не взглянув.
— Кто это? — спросила тогда Лира.
— Новый работник старого Маррона, — ответил папа. — Имя вроде Ард. Нелюдимый какой-то. Держись от него подальше.
Конечно, после таких слов Лира просто обязана была узнать больше.
Добравшись до пастбища, она затаилась за большим валуном. Отсюда открывался хороший вид, и пастух не мог её заметить. Ард сидел на поваленном дереве и что-то вырезал из куска дерева. Его руки двигались уверенно и точно, и Лире до смерти хотелось узнать, что он мастерит.
Она наблюдала за ним почти час, пока ей не надоело сидеть неподвижно. Камешек, на который она наступила, выскользнул из-под ноги, и Лира едва не упала. Ард мгновенно повернул голову в её сторону. Их глаза встретились.