Тьма, что окутывает мир... полностью

— Смотри! — восторженно воскликнула однажды Эльжбета, указывая на закат. — Видишь эти цвета? Как будто сам мир истекает красотой.

Она всегда так говорила — странными, поэтичными фразами, которые сначала казались Ардану несуразными, но постепенно он научился понимать её особенный язык, её особенное видение мира.

— А там, — она показала в другую сторону, где в вечернем небе уже проступали первые звёзды, — там спят сны, которые однажды проснутся. И когда они проснутся… всё изменится.

— Что изменится? — спросил он.

Она повернулась к нему, и её глаза в тот момент казались бездонными.

— Всё, — прошептала она. — И я боюсь этого дня, Ардан. Боюсь и жду одновременно.

Они играли в странные игры, которые придумывала Эльжбета. "Угадай, что я вижу", — самая простая из них, в которой она описывала что-то, чего не было рядом, а он должен был догадаться, о чём речь. Удивительно, но Ардан часто угадывал правильно, словно между ними возникала невидимая связь.

Иногда они просто бегали по коридорам Храма, пряча мелкие предметы в статуях и нишах, оставляя загадочные записки другим ученикам. Наставник Верас однажды поймал их за этим занятием и долго отчитывал, но потом, когда Эльжбета сказала что-то тихо ему на ухо, отпустил их с миром, задумчиво качая головой.

— Что ты ему сказала? — спросил потом Ардан.

— Что иногда самые важные уроки мы получаем через игру, — ответила она, улыбаясь. — И что такова природа Источника — играть, создавать, преображать.

Так проходили дни, недели, месяцы. Мирное, размеренное существование человека, пытающегося забыть прошлое. Но иногда, особенно в ясные ночи, когда звёзды казались особенно яркими, Ард выходил на крыльцо своей хижины и долго смотрел в небо. И в эти моменты его глаза теряли привычную холодность, наполняясь почти забытой болью.

"Ты была права, Эльжбета," — беззвучно шептал он в такие минуты. — "Забвение — это не исцеление. Но пока я не знаю другого пути."

А на краю Туманников, невидимая в ночной мгле, неподвижно стояла тёмная фигура, наблюдая за хижиной пастуха. Терпеливо. Выжидая.

В тысячах миль отсюда, в глубоких подземельях под Храмом, в камере, огороженной древнейшими магическими печатями, Элзар открыл глаза и улыбнулся.

— Скоро, — прошептал он в пустоту. — Очень скоро…

На его руке пульсировала странная метка — символ, связанный с чем-то далёким, почти забытым, но неумолимо приближающимся.

Весна в Долине Туманов наступала постепенно, словно крадучись. Сначала таял снег на южных склонах, потом зеленела трава на пастбищах, а затем, буквально за одну ночь, деревья покрывались нежной зеленью. Именно в такой день, когда воздух был наполнен ароматом пробуждающейся земли, Ардан заметил её впервые.

Девочка с русыми косами пряталась за большим валуном, думая, что он её не видит. Конечно, он заметил её сразу — годы в Храме научили его чувствовать каждое движение, каждый шорох. Но вместо того, чтобы окликнуть или прогнать, он сделал вид, что поглощён работой, вырезая из куска дерева фигурку, которую начал накануне.

Эльжбета тоже любила наблюдать.

Мысль пришла неожиданно, как удар под дых. Ардан замер, стиснув зубы от внезапной боли воспоминаний. Восемнадцать месяцев — долгий срок, но недостаточный, чтобы забыть. Особенно когда не хочешь забывать.

— Простите, — пискнула девочка, выходя из укрытия. — Я не хотела мешать.

Ардан поднял глаза. Девочка стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу, но в её взгляде читалось не только смущение — там было любопытство, почти исследовательское рвение.